Мало помалу, все начали подпевать и под конец песни вдруг прогремел Выброс. Вера испугавшись сильнее прижалась к парню, тот в свое время успокаивающее гладил ее по спине.
Все притихли, прислушиваясь, а через несколько минут снова начался гул, и никто не замечал вновь того что творится там снаружи. Слегка захмелев от местного пойла Вера тоже начала немного подпевать местным бардам, поддерживая сталкерский дух. Ведь в такой час никому не стоило унывать. Всё равно наступит следующий день и все вновь выберутся на поверхность. Как же ей это с одной стороны не хотелось, ведь вроде вот оно настоящее тепло, рядом с ним, он так рядом, а что потом?
Опять поверхность, разлуки, уход в рейды, а потом нога пройдет и ей придется уйти. И вновь по щекам потекли мокрые соленые слезы, она прислонилась к его плечу, и почувствовала надежность, которой ей так не хватало.
— Скажи свое настоящее имя, — прошептала она сквозь слезы, — пожалуйста.
— Зачем тебе это? — наклонился он к ней и увидел что она вновь плачет, — опять слезы, ну зачем же, расскажи мне отчего они?
— Нет, скажи сначала свое имя, — пробурчала девушка и вытерла слезы рукавом.
— Андрей. Меня зовут Андрей. Точнее уже не зовут, раньше звали, а сейчас только Кремень. Ты единственный человек кроме главного, который знает мое настоящее имя тут в Зоне. Я надеюсь на то что ты умеешь хранить такие тайны, — улыбнулся он и наклонился к ней ближе.
— Можно я тебя так буду называть пока никто не будет видеть? — спросила она и внимательно посмотрела на него своими блестящими от слез глазами.
— Хорошо, разрешаю, только чтоб точно никто не слышал и не видел, — после этого он нежно провел своей рукой по ее влажной от слез щеке. — Так все-таки почему ты плачешь?
— Я не хочу тебя терять, — сказала это она и тут же пожалела, ведь она совсем недолжна была этого говорить. Эх, чертов алкоголь, он портит все, и сейчас когда нужно было просто поплакаться на жизнь она рассказала ему все свои сердечные тайны.
— И я, совсем бы не хотел чтобы ты уходила… — остановился он на этих словах, — хочешь я пойду с тобой, брошу свою службу в этих войсках и уйду с тобой туда откуда ты пришла, — с надеждой в взгляде посмотрел он на нее.
— О боже, да ни откуда я не пришла, я вообще тут никто, ни вольный ни привольный, и не принадлежу ни к какой группировке. И кто вообще меня за язык тянет, я ведь никому здесь никогда ничего не рассказывала, — она отхлебнула самогон из кружки и поморщилась, зная что пьет уже лишнее лишь для храбрости. — Я в Припять иду, — последней фразой она словно огорошила наемника, тот пригнулся к ней ближе и прошептал с укоризной в голосе:
— Ты что, совсем спятила? Нет, ты не уйдешь. Я не позволю тебе в конце концов, — начал было сопротивляться он, но понял как это бесполезно останавливать ту, которая и вовсе не принадлежит тебе совершенно никак. Вокруг все пели, веселились и не обращали на них совсем никакого внимания. Они были как на своем островке отделенном от всех. Он совершенно не мог переварить информацию которая свалилась на него как снег на голову. — И что ты там потеряла в Припяти?
— Не в Припяти. Монолит. Мне нужно к Монолиту, — подытожила она, сама уже не зная зачем.
— Мда, всё намного сложнее чем я предполагал, хорошо, а Монолит тебе на кой черт сдался?
— Ребенок. Я потеряла ребенка, я иду именно за этим. Мне нужен Исполнитель.
— Это ж куда мир катится, — он взялся ладонью за голову. — А ты в курсе, что никто оттуда не возвращался? И никто не знает исполняет ли этот Исполнитель или чушь все это собачья?
— Зачем я тебе это все рассказала, кому-то пить надо было меньше! Никто не верит, зато я верю понимаешь? — Вдруг повысила она голос так, что все посмотрели на нее, но через мгновение продолжили гудеть о своем.
— Тихо, не надо так громко. Давай уйдем отсюда и ты мне все расскажешь, хорошо? — Он протянул ей руку и она согласилась.
Они зашли в комнату, которая была вдоль и поперек уставлена двух и трехъярусными кроватями. Она тянулась на несколько десятков метров в глубину бункера.
Вера и Кремень присели в самом углу, подальше ото всех, некоторые уже спали, храпя на все помещение. Освещение было тусклым, словно свечи стояли по углам комнаты и это служило единственным источником освещения.
Вера легла на удобную мягкую на удивление кровать, застеленную матрасом и со всеми прилагающимися постельными принадлежностями. Кремень осторожно присел рядом, немного наклонившись.
— Я знаю насколько это было не правильным, — начала она.
— Что именно?