— Гранит? — неуверенно спросил я.
— Конечно, — улыбнулась она. — У меня наибольшее сродство как раз с душой гранита, граниты мне ближе всего. Но неважно, какой именно это камень. Просто почувствуй его.
— Множество дефектов, — сказал я, сжимая камень в руке и прикрыв глаза. — Есть микротрещины.
— Это и так ясно, Кеннер, — мягко сказала она. — Это же гранит, а не какой-нибудь монокристалл. Не обращай внимания на дефекты, они неважны. Отвлекись от них и попытайся ощутить камень целиком.
Я честно попытался отвлечься от всех этих неоднородностей внутренней структуры и почувствовать камень, как нечто цельное. Сначала ничего не получалось, но когда я, наконец, смог прогнать все посторонние мысли, то и в самом деле что-то ощутил.
— Трудно сказать наверняка, бабушка, — неуверенно начал я, — но мне кажется, что в нём есть что-то неправильное. Что-то, что он сам воспринимает как неправильное.
— Очень хорошо, Кеннер, — с удовлетворением отозвалась она. — Действительно, ему не нравится эта форма. Я немного смяла его, доставая из кармана. Если бы я сначала уговорила его принять новую форму, то ты бы ничего особенного не почувствовал, но я просто смяла его, и он протестует. А теперь ощути его опять и пошли ему немного силы, чтобы он опять стал довольным.
— Звучит совершенно шизофренически, бабушка, — проворчал я, но всё же сосредоточился и попытался сделать то, что она просила.
Некоторое время ничего не происходило, но затем форма камня внезапно поплыла и изменилась, а я почувствовал, что он успокоился и впал в спячку.
— Вот всё-таки умеешь ты удивить, Кеннер, — поражённо сказала Стефа, и я почувствовал от неё целую смесь трудноразличимых эмоций. — Слушая ту дичь, что ты несёшь про микротрещины, совершенно невозможно поверить, что ты можешь чего-то добиться, а ты вдруг просто берёшь и делаешь то, что наши девочки учатся делать годами, и ещё далеко не у всех получается. Наверное, всё-таки как-то сказывается, что ты Ренский, вот камень тебя и послушался. Во всяком случае, другого объяснения я не вижу.
— Я вообще никакого объяснения не вижу, — заметил я, с изумлением рассматривая кусочек гранита. — Слушай, бабушка, а вот эти твои слова, что камень доволен, или что он протестует, — он что, действительно протестует или бывает доволен?
— Да нет, конечно, — она посмотрела на меня, как на слабоумного. — Это же просто камень, как он может испытывать какие-то эмоции? Это же не человеческие эмоции, а всего лишь отголоски каких-то непостижимых для нас явлений. Мы просто приписываем им привычные для нас названия, вот и всё. Надо же их как-то обозначать.
— Так о чём вы хотели со мной поговорить, господин Кеннер?
Мы с Марцином Орловским сидели в отдельном кабинете «Ушкуйника». Встречаться со мной он не особенно хотел — виду, правда, не подавал, но я прекрасно чувствовал по его настроению, что он совсем не рад меня видеть.
— Вот так вот сразу? — удивился я. — Мы не поговорим о погоде, о новом репертуаре театров, не обменяемся светскими сплетнями? Прямо к делу?
Он просто пожал плечами, не ответив.
— Полагаю, вы всё-таки считаете меня виновным в своих неприятностях с князем, — сказал я, внимательно следя за его реакцией. — Но ведь я в Рифейске был всего лишь исполнителем. Если бы князь послал кого-то другого — а он всё равно рано или поздно кого-нибудь бы послал! — то последствия для вас, возможно, были бы гораздо хуже.
— Семейство Орловских признаёт долг перед вами, — хмуро сказал Марцин.
Долг признаёт, но прощать меня не хочет. Ну, довольно типично — люди не любят прощать другим свои ошибки.
— Мне не нужен такой долг, я отказываюсь от него, — твёрдо заявил я. — У семейства Орловских долгов передо мной нет. Ну что же, раз вы хотите поскорее перейти к делу, давайте о нём и поговорим. Точнее, поговорим о двух делах. Во-первых, должен с сожалением сообщить, что мы не будем продлевать договор на аффинаж нашего золота.
— И кому вы отдадите аффинаж? — помрачнел Орловский.
— Никому. Мы будем делать его сами. Нам предложили поставить небольшую установку алхимического аффинажа — более производительную, чем нам нужно, но нас вполне устроит некоторый запас производительности.
— В чисто алхимическом аффинаже используются концентрированные кислоты, либо выделяются высшие хлориды металлов, — заметил Марцин. — Главная проблема с ними состоит в том, что системы очистки, которые удовлетворят экологический надзор, стоят намного дороже самой установки. В целом свой аффинаж будет стоить вам как минимум раза в два дороже нашего.
— Есть такая проблема, — согласился я. — Выходит дороговато, но мы решили, что в этом всё же есть смысл.
— Могу я осведомиться о причинах вашего решения? — хмуро спросил он.
— Причина состоит в том, что у нас появились некоторые подозрения…
— Мы не воруем ваше золото! — вспылил Орловский, мгновенно поняв, о каких подозрениях идёт речь.
