Регенсбург с воздуха тоже выглядел довольно мило, и мы с интересом рассматривали с обзорной палубы городской пейзаж внизу. Воздушный порт находился на небольшой возвышенности за устьем Наба — примерно там, где стояла старая наблюдательная башня римлян, — и по пути к нему мы пролетели над всем городом и даже полюбовались на Кастра Регина[12] немного в стороне, где были прекрасно видны с высоты герцогский замок, кафедральный собор и резиденция епископа. Мне Кастра Регина сильно напомнила Московский Кремль с его церквями и дворцами, но здесь эту аналогию вряд ли бы кто-то понял. Здешняя Москва хоть и доросла до города, но ничем особенным не выделялась, и никаких дворцов там и в помине не было. Да и церквей, скорее всего, тоже.
У причальной вышки нас уже встречал лимузин, присланный герцогом, и я мысленно удовлетворённо кивнул. Если бы нас не встречали, то я бы, пожалуй, сразу и улетел обратно — бессмысленно о чём-то разговаривать с человеком, который так явно демонстрирует пренебрежение. Впрочем, герцог не меньше меня заинтересован в нашем разговоре, так что ничего подобного я не ожидал.
Дорога до замка пролетела незаметно, да и город был не настолько велик, чтобы ехать долго — тысяч двести с небольшим населения, если я правильно помню то, что учил в школе. Могу и ошибаться — географию империи мы проходили довольно поверхностно.
Сам герцог к нам не вышел, однако нас встретил кастелян замка, который лично проводил нас в наши апартаменты — весьма достойные. Так встречают далеко не каждого графа, и уж тем более не барона из дальнего угла, так что я опять мысленно кивнул. Нам, разумеется, всё равно, кто и как нас встречает, и мы довольно спокойно относимся к житейским неудобствам, но именно такие мелкие детали демонстрируют отношение хозяев к предстоящему разговору и задают его тон, так что приходится очень внимательно отслеживать все мелочи.
— Господин барон, госпожа баронесса, прошу располагаться, — сказал кастелян, открыв перед нами высокую двустворчатую дверь. — Ужин будет через два часа — надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. После ужина его высочество пригласит вас, господин барон, для беседы, а с вами, госпожа баронесса, желают познакомиться её высочество герцогиня с дочерьми.
Можно подумать, что мы всю ночь ехали на тормозной площадке товарного вагона и сейчас нам просто необходимо счистить с себя вагонную грязь. Хотя что я придираюсь? Это же просто вежливая форма для предложения подождать.
— Нам, безусловно, хватит времени, — вежливо ответил я. — Если у вас будет такая возможность, то не сочтите, пожалуйста, за труд передать их высочествам нашу благодарность.
Апартаменты оказались даже лучше, чем я вначале подумал: две спальни, кабинет, гостиная, будуар — вполне подходящее помещение для герцога, прибывшего вместе с супругой. Для барона, пусть даже для не совсем обычного барона, это было всё же изрядным перебором, и я немедленно преисполнился подозрений. Люди нередко обманываются моей молодостью и начинают думать, что если меня как следует похвалить или оказать незаслуженные почести, то я тут же растаю, и мне можно будет подсунуть любую сделку. Последнее время такие подходы встречаются пореже, но всё же иногда с подобными деятелями сталкиваться приходится.
— А у герцога есть дочери? — спросила меня Ленка.
— Насколько я знаю, две — двенадцати и четырнадцати лет, — ответил я и показал пальцем себе на ухо. Ленка поняла и кивнула.
Подслушивание среди сильных мира сего было достаточно развито — а почему бы и нет? Люди в этом мире были ничуть не глупее, чем в том, и пользу грамотно исполненного шпионажа прекрасно понимали. Но что удивительно, при этом мало кто принимал во внимание вероятность того, что станут подслушивать именно его. Такая наивная простота долго вводила меня в недоумение, и в конце концов я объяснил это для себя тем, что жанр шпионского романа здесь совсем не развился. Детективы были достаточно популярны, а вот шпионских романов я как-то не встречал. В результате люди, даже зная о теоретической возможности подслушать разговор, спокойно разговаривали по телефону о том, о чём следовало бы говорить исключительно с глазу на глаз в закрытой комнате. Мне стоило немалых трудов ввести дисциплину телефонных разговоров, и поначалу даже Антон Кельмин сомневался в её необходимости.
За ужином присутствовала герцогская семья — сам герцог, герцогиня и две дочери, — и несколько приближённых, большинство с жёнами. Все мужчины были в мундирах — в том мире главными милитаристами были пруссаки, но здесь эта роль, по всей видимости, досталась баварцам. Разговор некоторое время вертелся вокруг общих тем — немного поругали императора, немного похвалили последний спектакль, а затем внезапно съехали на тему новых бронеходов:
— А скажите, барон, — вдруг обратился ко мне сидевший напротив седой военный с погонами фельдоберста, — когда мы сможем увидеть ваши новые бронеходы? О них рассказывают какие-то чудеса.
