— Да я всё понимаю, Марин, — виновато сказала Лена. — Сама не представляю, что здесь можно сделать. Но в ответ на неудачную попытку ограбления нельзя убивать и разрушать. Нас осудят за чрезмерную реакцию, понимаешь? Нам даже наш князь выговор сделает за порчу отношений с империей, да и о выгодных договорах с имперцами нам можно будет забыть навсегда. Никто не станет иметь дела с бандитами. Лучше уж вообще ничего не сделать, чем переусердствовать.
— А Маркус, получается, не бандит?
— Бандит, — признала Лена. — Но он маркграф и свой, а Кеннер всего лишь барон и чужой. Маркусу простят намного больше. Да зачем я тебе это говорю? Ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь.
Когда девушки вышли из ресторана, громко обсуждая недавний скандальный поступок тётушки Хильды, из стоящего у тротуара наёмного лимузина выскочил Первак Березин в шофёрской ливрее и с поклоном распахнул дверь.
— Всё спокойно было, Первак? — спросила Марина, когда лимузин, наконец, тронулся.
— Стражник подходил, не знаю чего хотел, — ответил Березин. — Я ему жестами показал, что я, мол, немой, он и отстал.
— Надо вам языки учить, — озабоченно заметила Лена. — Один Радим по-немецки что-то может промямлить, и всё. Даже страшно вас в город отпускать.
— Да обходились же как-то до сих пор.
— Мы, возможно, сейчас будем больше по империи работать, так что придётся, Первак. Вернёмся домой, организую вам курсы. Вы всё равно большей частью бездельничаете, вот и займётесь делом. А ещё я, пожалуй, с Даниславом Лазовичем поговорю, наверняка он тоже сможет для вас какие-нибудь полезные курсы подобрать.
Березин пробормотал что-то явно недовольное.
— Кончай бурчать, — распорядилась Лена. — Раз я сказала, что надо учиться, значит, надо. Поехали к галерее Маркуса — знаешь, где это?
— Знаю, — буркнул Первак и нажал на газ.
Галерея Маркуса Нордгау — маркграф без излишней скромности присвоил ей своё имя, — представляла собой двухэтажное здание красного кирпича в неопределённом стиле, отдельными элементами напоминающем готику. Неизвестный архитектор явно пытался создать что-то оригинальное, но успеха определённо не достиг. Марина брезгливо морщилась, рассматривая это творение.
— Что-то маленькая она какая-то, — удивлённо заметила Лена, глядя на здание из окна лимузина. — Судя по каталогу, она должна быть больше. Как они здесь все экспонаты разместили?
— Это только фасад, — пояснил Первак. — Он справа углом загибается и уходит вглубь. То крыло гораздо больше будет. Граф денег сэкономил — красивый фасад небольшой, а основное крыло — просто сарай кирпичный, его с улицы и не видно.
— Не сильно-то он и красивый, фасад этот, — презрительно хмыкнула Марина. — Да просто убожество.
— Смотря с чем сравнивать, Марин, смотря с чем, — задумчиво сказала Лена, пристально рассматривая здание.
— Ну что, пойдём? — нетерпеливо спросила Марина, когда прошла пара минут.
— Подожди ещё немного, Марин, — мягко попросила Лена. — Мне надо на эту галерею поглядеть как следует. У меня вроде идея появилась, но пока боюсь загадывать — надо как следует погулять вокруг и внутри, посмотреть, подумать. Посчитать кое-что… В общем, не спрашивай меня, сама ещё ничего не знаю.
Маркграф Маркус Нордгау стремительно вошёл в комнату для совещаний и присутствующие вскочили.
— Докладывайте, — раздражённо бросил граф, усаживаясь во главе стола.
Ответом ему было молчание — кто-то отводил глаза, а кто-то просто смотрел в стол. Маркус удивился — вообще-то, он в самом деле не славился кротостью характера и мало кто из подчинённых желал стать вестником плохих новостей, но такое поведение было всё-таки не совсем обычным.
— Что это за молчание? — с удивлением спросил Маркус. — Гельмут, в чём дело?
— Да никто не понимает, что докладывать, ваша светлость, — ответил Гельмут Месснер, кастелян маркграфа. — Я тоже не понимаю.
Для обычного служащего такой ответ гарантированно закончился бы плохо, но Месснер был старым боевым товарищем и ему позволялось очень многое из того, чего граф не потерпел бы от кого-то другого. Поэтому Маркус сдержал вспышку гнева и просто нахмурился.
— Поясни, Гельмут, — приказал он.
— Мы знаем, что случилось, ваша светлость, — пояснил кастелян. — Но вот каким образом это произошло и что послужило причиной — полная загадка.
— Рассказывай, что знаешь, а там решим, — хмуро распорядился граф.
