Герой цикла рассказов «Мистер Паркер Пайн – мастер счастья» занимается необычным делом – устраивает людям личное счастье: восстанавливает семейные союзы, помогает найти спутника, старается вернуть вкус к жизни в ней разочаровавшимся. При этом он организует самые настоящие представления по сценариям, написанным писательницей Ариадной Оливер, хорошо знакомой читателям Агаты Кристи. Также поклонники творчества Леди Агаты встретятся здесь с еще одним популярным персонажем – будущей секретаршей Пуаро мисс Лемон.
У туристов выдался долгий и утомительный день. Изнуряющая жара заставила их покинуть Амман ранним утром, и к вечеру они прибыли в лагерь, расположенный в гористой местности, в центре небольшого городка Петра.
Их было семеро: крупный американский магнат Калеб П. Блондел; его красивый темноволосый и молчаливый секретарь Джим Хорст; выглядевший усталым сэр Дональд Марвелл, член английского парламента; доктор Кервер, археолог с мировым именем; красивый французский офицер полковник Дюбо; мистер Паркер Пайн, профессия которого не была уточнена, но который выглядел образцом британской корректности; и, наконец, мисс Кэрол Блондел, хорошенькая девушка, избалованная и самоуверенная.
Они выбрали место, где должны были ночевать, и сели обедать под большим тентом. Говорили о политике на Ближнем Востоке: английский депутат – осторожно, француз – тактично, американец – с некоторым бахвальством. Археолог, Паркер Пайн и Джим Хорст помалкивали. Потом заговорили о городе, который только что осматривали.
– Он безумно романтичен! – заявила девушка. – Как подумаешь о тех, кто в нем жил… Но набатцы, наверное, существовали чуть ли не с сотворения мира?
– Не совсем, – ответил с улыбкой Паркер Пайн. – А вы как считаете, доктор Кервер?
– Это переносит нас на две тысячи лет назад. Если гангстеров считать романтиками, то их можно сравнить разве что с набатцами. Это были богатые бандиты, заставлявшие путешественников пользоваться только определенными дорогами, превратив все другие в опасные. Петра являлась как бы складом награбленного.
– Вы считаете, что они были самыми обычными ворами? – спросила Кэрол.
– Слово «вор» менее романтично. «Бандит» вызывает ассоциацию с человеком более широкого размаха.
– А современный финансист? – подмигнув, спросил Паркер Пайн.
– Камешек в твой огород, па!
– Человек, зарабатывающий деньги, – благодетель человечества, – важно ответил Блондел.
– Однако человечество так неблагодарно! – пробормотал детектив.
– Что такое честность? – задался вопросом француз. – Нюанс, условность. В разных странах это слово приобретает разный смысл. Араб не стыдится красть и лгать. Вопрос лишь в том, кому он солгал или кого обокрал.
– Да, у них такой подход к делу, – сказал Карвер.
– Это доказывает превосходство Запада над Востоком, – пояснил Блондел. – Когда эти бедолаги получат хоть какое-то воспитание…
Сэр Дональд устало заметил:
– Воспитанию придается слишком большое значение. Оно учит массе бесполезных вещей. Полагаю, господа, ничто не может изменить природу человека.
– То есть?
– По-моему, вор всегда останется вором.
Повисло неловкое молчание. Потом Кэрол заговорила о москитах, отец поддержал ее.
Сэр Дональд, очень удивленный, прошептал на ухо своему соседу, Паркеру Пайну:
– Похоже, я допустил оплошность?
– Странно, – ответил детектив.
Один археолог ничего не заметил: он был молчалив, задумчив и рассеян. Но пауза в разговоре заставила и его заговорить:
– Я согласен с вами, во всяком случае, смысл однозначен: человек или честен, или нечестен.
– Вы не думаете, – спросил Паркер Пайн, – что при определенных обстоятельствах искушение может превратить честного человека в вора?
– Этого не может быть!
Детектив тихонько покачал головой:
– Не согласен! Может подействовать множество факторов. Например, пузырек в стали.
– Что вы хотите этим сказать? – удивился молодой Хорст, до сих пор еще не открывавший рта. У него был низкий голос приятного тембра.
– Человеческий мозг может выносить определенную нагрузку. То, что вызовет кризис, может иной раз быть просто незначительным событием. Поэтому большинство преступлений абсурдно, так как достаточно пустяка, чтобы заставить человека совершить их.
– Это что-то из области психологии, – заметил французский офицер.
– Если бы преступники были психологами, – сказал Паркер Пайн, – они были бы очень сильными. А ведь из десяти человек девять могут находиться под определенным влиянием, ведущим к повиновению.
– Объясните яснее! – вскричала Кэрол.
– Во-первых, есть люди, которых легко смутить: если на них кричат, они повинуются. Есть другие – у них силен дух противоречия, они всегда противятся тому, что им советуют. И наконец, наиболее распространенный тип – это человек, поддающийся внушению. Он видит автомобиль, потому что слышит клаксон, или почтальона, если слышит, как звякает почтовый ящик; он видит кинжал в ране, если ему скажут, что кого-то зарезали, и услышит звук выстрела, если речь идет о пистолете.
– Я уверена, что меня нельзя заставить поверить во все это! – сопротивлялась Кэрол.
– Ты слишком умна, милая, – сделал ей комплимент отец.
– Все это совершенно справедливо, – согласился француз, обращаясь к Паркеру Пайну. – Но предвзятое мнение не позволяет сделать объективный вывод.
Мисс Блондел зевнула:
– Я устала и пойду в свою нору. Аббас-эфенди предупредил, что завтра мы рано поднимаемся. Он хочет отвезти нас к жертвенникам… Я, правда, не совсем поняла, что это такое.
– Это место, где убивали молодых и красивых девушек, – объяснил сэр Дональд.
