— А ты исправишь? — подняв бровь. — Или будешь защищать её до последнего? Нет, понятно, ты планировал жениться на Стасе, но так ли хотел… А теперь ты гниёшь здесь, а она по-прежнему живёт в своё удовольствие. Справедливо?
— Чего ты хочешь, женщина? — вдруг весело фыркает Чех. — Я нежилец в любом случае, так что просто попроси.
— С чего вдруг такая доброта?
— Может, на том свете зачтётся, — продолжает веселиться Виктор.
И, не успеваю я спросить, как он сдаёт всех. Себя, Стасю, Роба, который оказался той самой крысой, и ещё десяток своих подручных в окружении Джерка Гавела. Мар даже вперёд подаётся, впитывая и занимательную историю, и имена.
— Щедро, — склоняю я голову, когда Чех замолкает.
— Только бесполезно, — подтверждает он мои опасения. — Гавел не казнит принцесску, даже если она убьёт вас на его глазах.
— А вот это мы ещё посмотрим, — отступив на шаг, я встречаюсь с ним взглядом. — Не скажу, что было приятно познакомиться.
— Не могу ответить тем же, — фыркает Виктор.
А я, всё время, пока выхожу из темницы, чувствую обжигающий взгляд в спину.
— Придумай что-нибудь, ты же можешь, — в который уже раз вздыхаю я, глядя на Мара.
Он, может, и думает, что смирился с виновностью принцесски, но по факту дело обстоит несколько сложнее. Потому что он продолжает тормозить и отделываться теми же словами, что сказал Чех. Проще говоря, сваливать всё на милосердного в кои-то веки отца.
— Что, например?
Мар, который до этого ходил туда-сюда, останавливается напротив меня, засунув руки в карманы. Я сижу на краю кровати, поставив локти на колени и озадаченно упираясь подбородком в кулак.
— Я наследник или ты?
— Оль, я всё понимаю, но…
Дверь открывается без стука, избавляя Мара от необходимости оправдываться.
Вот только я всё равно добьюсь своего и накажу Стасю. Имею право раз в жизни побыть плохой и непрощающей.
— К вам можно? — Какой-то взъерошенный Калата просовывает голову в щель.
— С каких пор ты стал этим интересоваться? — фыркаю я и встаю. Дохожу до окна.
— Оль, я был неправ, — ни разу не удивляет Петя. — Прости, что подумал, будто убийца ты.
— Да ладно, с кем не бывает, — всё ещё разглядываю я парк. Тихий, спокойный и пустой. «Волчью Тень» открыли, пока я была в отключке, и гости наконец-то покинули гостеприимный дом. Все, кроме нас. — Что с похоронами?
— Влада, Эрика и Павла хоронят завтра утром в семейном склепе, — мрачно отзывается Мар, и я поворачиваюсь, встречаясь с ним взглядом.
— А Чеха казнят сегодня, — качаю я головой. — Значит, так, господа оборотни, меня это не устраивает. Либо вы казните всех, либо никого.
— Оля, — вздыхает Марек.
— Много лет уже Оля. — Присев на подоконник, я задумчиво постукиваю по нему ногтями. — Встречаться со мной Глава отказывается, к принцесске меня внаглую не пускают, значит, вот прямо сейчас вы должны придумать повод, что собрать свой совет. И чтобы вашу Стасю на него тоже притащили.
Поднимаю глаза и вижу, что оба против. Молча, но сути это не меняет. И в сотый раз убеждать их мне откровенно лень. Какой выход?
А нет его, выхода.
Потому что для оборотней я всё ещё никто, и вряд ли что-то изменится, даже если мы обнародуем нашу с Маром истинность.
Бенеш мог бы помочь, особенно приди я к нему в таком наряде, — из груди вырывается незапланированный хмык — но его наверняка уже и след простыл. Замок открыли, так что на его месте я покинула бы негостеприимное местечко в первых рядах.
Есть, конечно, ещё один вариант, но ничего более наглого я в своей жизни ещё не проворачивала. Необходимости как-то не возникало. С другой стороны…
— Вампирские старейшины ещё здесь? — подняв взгляд на Мара и улавливая его удивление.
— Были, но…
Но я уже не слушаю. Прохожу мимо, хлопнув обоих по плечам.
— Вернусь через двадцать минут.
— Да что за бред! Сколько можно здесь торчат.
— И в самом деле.
— Где Глава? Я даже уехать не успел!
И много других таких же довольных голосов встречают меня, стоит открыть дверь зала. Огромного, пафосного, расписанного устрашающими картинками. По крайней мере, именно на этот эффект наверняка рассчитывали главы волчьих кланов. Вот только они не знали ни Тадеаша, ни княгиню Колмогорову. Вот там на самом деле становилось страшно, а здесь…
Усмехнувшись, я вступаю на мраморный пол. И оборотни, что только что возмущались, замолкают, следят за каждым моим шагом. Не зря сегодня одевалась, в этом зале наряд выглядит ещё более ярким, эффектным и провоцирующим. Зато старейшинам нравится.
— Что она здесь делает? — Громко и явно презрительно отзывается огромный мужик, сидящий справа от пустого ещё центрального кресла.
Не реагируя на провокацию, я с насмешливой улыбкой дохожу до возвышения, на котором за массивным каменным столом сидят главы со своими, видимо, приемниками. Ни один из которых не прочь подсидеть отца/брата/дядю или любого другого, по глазам видно.
— Слэчно Щенкевич, объясните, что происходит? — Отец Пети, Людек Немечек, вежливо склоняет голову, глядя на меня.
