– Куда уезжать? У меня тут работа, мама, квартира…
Гадалка смотрела на нее пронзительно и сочувственно, как, наверное, смотрела не раз на заблудившихся на жизненных тропинках девочек.
Тамара вышла от нее расстроенная и недоумевающая.
– Верить тому, что сказала гадалка, или забыть?
Многое из того, что девушка услышала сегодня, казалось ей просто чепухой и ерундой.
– Так я могу запрограммировать себя на негативные события, – размышляла она.
Тамара продолжала сомневаться весь путь до дома, но для себя так ничего и не решила.
Наконец Сима собрала у себя на квартире весь народ, когда-то работавший с ней в газете. Все встретились, как родственники, которых временно разлучили обстоятельства, но они остались близкими людьми и всегда знали об этом. Встреча сразу стала напоминать планерку, которую проводила будущий главный редактор Серафима Новикова. Она точно знала, что в редакционном коллективе надо уметь сочетать работу «по уставу» и свободное парение, потому что сам творческий процесс как индивидуален, так и коллективен. Через две недели новый номер газеты должен был выйти в свет. Сима была уверена, что команда ее не подведет.
Аванесов позвонил Серафиме через два дня, и в его голосе было столько тепла и нежности, что она чуть не задохнулась от счастья. Все, что произошло между ними, казалось ей сном, миражом, обманом. Но это было. Было! И они были вместе, и Сима чувствовала себя юной девчонкой, желанной и любимой.
– Как ты?
– А ты?
– Отвечать вопросом на вопрос это по-журналистски, – она чувствовала, что Руслан улыбается.
– Ты идешь на похороны Инги?
– Да, по служебной необходимости.
– Возьми меня с собой, я хочу с ней попрощаться. Это неприлично, что я напрашиваюсь?
– Конечно, это дурной тон. Но отказать женщине, с которой я хочу провести остаток жизни, невозможно.
– Ты уверен, что хочешь провести со мной остаток жизни?
– Да! Но у меня одно условие, ты должна каждый день кормить меня котлетами!
– Ты еще не знаешь мое условие.
– Говори.
– Я буду работать в газете главным редактором. Первый номер выходит в ближайшее время.
– Кто бы сомневался! – усмехнулся он.
На кладбище было многолюдно. Симе показалось, несмотря на траурные ленты и многочисленные венки, это не прощание вовсе, а какой-то большой городской праздник. Толпа провожающих покойную была не просто велика, она была огромна, и складывалось ощущение, что повернуться просто было негде. Такого обилия цветов Сима не видела давно, строгие розы и яркие лилии, траурные гвоздики и нежные герберы смешались в один большой цветной ковер, словно устилавший кладбищенские дорожки. Для осени погода выдалась хорошая, ни ветерка, ни облачка.
– Да уж, похороны с размахом. Все пришли к мэру отметиться, – язвительно заметил Аванесов.
– Не говори так, не надо. На кладбище нет рангов, все равны.
– Нас с тобой так не похоронят. Но нам рано умирать. Мы еще поживем.
– Ты знаешь, смерть – это прекращение жизнедеятельности организма и как следствие – гибель. Гибель, представляешь? Ничего больше не будет для нее. Никогда! – Серафима вытерла слезы.
Тем временем Аванесов ловил в толпе обрывки разговоров, прислушивался, иногда дуновение ветра заглушало слова, но суть сказанного была понятна.
– Дмитрий Евгеньевич теперь завидный жених, – утверждала дама в черном кружевном платье и красной шляпе с черной вуалью.
– Интересно, кому он подарит Ингин косметический салон? Или продаст? – волновалась другая женщина, в темном плаще и черных очках.
– Может дать порулить очередной пассии, нынешней секретарше. Тебе ли не знать! – возмущенно произнесла «шляпка».
– Да уж, он непредсказуем, как что выкинет! – ответили «черные очки».
Другая женская группа активно обсуждала взаимоотношения в семье Шинковых и пришедших проститься с Ингой.
– Он домашний тиран, извел жену совсем, она и не выдержала.
– Не знаю, не знаю, мне кажется, они друг друга стоят, то есть стоили.
– Смотрите, смотрите, вон от губернатора венок, а в темном костюме мужчина – это первый губернаторский заместитель, приехал поддержать Дмитрия Евгеньевича.
– А эта дама, советник губернатора или бывшая пассия Шинкова?
– Не, это с администрации, впрочем, они все похожи, буквально на одно лицо.
– Что же теперь с нашим салоном будет? – это уже «вступили» девчонки из косметического.
– Работу, наверное, надо новую искать!
– Господи, как Ингу жалко!
– Она и в гробу красивая.
– Как тебе не страшно, я смотреть побоялась.
– Живых надо бояться.
Взгляд Аванесова совершенно случайно упал на охранника Сашу и уже не смог оторваться от его лица, которое выражало неподдельное горе. В глазах молодого человека стояли слезы.
«Вот это номер! Станет охранник убиваться по жене босса при наличии интересных девчонок?» – он задал себе вопрос и раскладывал в голове варианты ответов. Саша заметил взгляд следователя и отвернулся, но Руслан был не тот человек, от которого так просто можно было отвязаться, тем более вопросы к Саше появились, и весьма интересные. Серафима все время была рядом с Русланом.
