Что произошло с Глашей – алкоголизм ли, безумие, просто ей снесло крышу, Алексея уже не интересовало. В довершение при обыске на Глашиной работе она бросилась на девушку-следователя с ножом для разрезания бумаги, а потом пыталась всадить его в глаз женщине-эксперту. Нож для бумаги оставил над правой грудью красивой младшего лейтенанта-следовательши шрам на всю жизнь. И лишь благодаря Алексею, который был при обыске, не дошёл до глаза эксперта всего сантиметр.
Глаша села на восемнадцать лет. В её тридцать восемь это было концом всего. К Алексею вернулось всё, включая хорошую компенсацию: у Глаши просто забрали квартиру, которую она приобрела до замужества. Выписали оттуда мужа (к этому моменту уже официально бывшего и бегающего от властей с условным сроком за какую-то пьяную поножовщину – «муж и жена – одна…»), продали квартиру за хорошие деньги, которыми Алексей официальной бумагой «благодарности» поделился с банком, через который эту квартиру продавали.
Всё это происходило параллельно с романом с Катей и за несколько дней до захвата террористами рейса Симферополь—Москва.
Алексей служил в армии всего три с половиной месяца. Полтора года специальной подготовки до службы сложились в сто два дня упорных тренировок по воскресеньям. Группа, с которой его готовили, как и сам Алексей, не знала, где это происходит. В Москве их забирал полностью закрытый фургон. Ехали около двух часов.
В подготовку входило всё. Для спецназа. И зачем-то арабский язык. Это действительно было странно. Английский, французский, немецкий и испанский – это понятно. Стандартный набор. Уже начался 1989 год. Алексею было девятнадцать. Все знали про вывод войск из Афганистана. И по-прежнему не понимали, зачем учат экспресс-методом арабский язык.
…Он ушёл в армию с горным спецназом ГРУ в свои почти двадцать лет. Весной. В Афганистане был четыре раза по две недели. Ещё несколько горячих точек, включая неоднократные спасения заложников. А потом, спасая свою группу в далёкой и братской нам стране, когда они все спускались с третьего этажа на тросах, пулемётчики, поливавшие их отовсюду, перебили трос. Алексей, как командир, шёл последним. И под бесконечными пулями он прыгнул в окно.
Третий этаж в домах той страны – это как наш пятый. Был бы этот дом в трущобах, подходил бы под наш второй этаж. Но это была гостиница. Крутая. Его тренировали для таких прыжков. Здесь было почти пятнадцать метров. С десяти он прыгал не раз. Но тут его пятка разлетелась на три осколка в кости. Армия закончилась.
…«Соответственно, их осталось семнадцать. Мы не взлетаем. Они рискуют конкретно. Пилот плохой? Вряд ли».
За Алексеем был салон, над ним, на втором этаже, ещё один, и один салон впереди него, перед кабиной. «Кабина»… Лёша подходил к занавескам перед первым салоном. «Они все не поместятся в кабине». В ответ его мыслям он увидел пятерых террористов в первом салоне. «Постреляем, дебилы?» Все АКСУ были с глушителями. И макаров одноглазого тоже. Алексей предпочёл макаров. Прицелился. Все пять пуль вошли в черепа боевиков неслышно. И все пятеро просто осели. «Бинго. Минус восемь козлов».
Алексей понимал, что в кабине не могут находиться оставшиеся двенадцать боевиков. Он медленно и тихо растащил пятерых уничтоженных террористов на уровень пятого и шестого рядов. В салоне отключились все, поэтому он просто запихивал трупы в ряды.
Лёша на корточках двинулся в последний салон. У лестницы на второй этаж стояли ещё трое. «Два раза один и тот же номер может не пройти».
Алексей, служа в армии, никогда не занимался конкретной ликвидацией. Его бригада горного десанта, как ни странно, была спасательной. Их задачей было вытаскивать заложников, пленных. То есть, попросту говоря, он не был «охотником». У тех людей, которые ликвидировали или зачищали, был совершенно иной склад ума. Но здесь, в аэробусе… В Алексее что-то щёлкнуло. Всегда есть несколько вариантов: охотник, жертва, преследователь, конкретный убийца, «маньяк пистолетного курка» и т. д. В нём проснулся реальный охотник. Он не видел, что это люди. Он сразу поставил себе задачу, что это террористы, а значит, звери, соответственно, мишени. «Нож?» Все трое стояли к нему боком и спиной. «Наверху, на лестнице, наверняка есть ещё кто-то. И в салоне второго этажа». И Алексей пополз к боевикам по-пластунски.
Катя
Она была «отрывной». Несмотря на свои молодые годы, Катя очень хорошо знала систему. Где и как сделать правильно, где обойти. Она одновременно была в социуме и вне его. Это не просто подкупало Алексея. Это не давало ответов на её загадку. Ту самую женскую загадку, которую можно разгадывать всю жизнь.
…Они вместе поехали в Ригу. Поднялись на собор Святого Петра. Оттуда, со смотровой площадки, был виден весь город. Солнце, любимая, ветер, его родной город.
…Лифт спускался вниз и поднимался наверх ровно девять минут, отвозя и забирая новых туристов. Они остались вдвоём с Катей наверху…