И решено было вызвать трех бойцов со стороны Сида, чтобы биться им с графами де Каррион и дядей их, Ассуром Гонсалесом. В то же время был отдан приказ собраться всем ровно через тридцать дней — для решения дела поединком, а брак дочерей Сида расторгнуть немедленно.
Не успел король оставить кортесы, как явились к нему послы из Наварры и Арагонии и передали дону Альфонсо письма от своих королей: просили они доче–рей Сида в замужество за своих сыновей. Сейчас же согласился Сид и, обрадованный, отправился в Валенсию приготовлять все к свадьбе и пиршествам.
Уехали и графы де Каррион, сильно трусившие в душе, и решили, что не вернутся они в Толедо на поединок.
Прошло тридцать дней. Приехали в Толедо рыцари Сида, вызванные для поединка, — не было только графов де Каррион и их дяди. Тогда дон Альфонсо, не желая оставить дело спорным, сам поехал в де Каррион и захватил с собою из Толедо шесть судей поединка. Зять короля, дон Раймонд, повез с собою рыцарей Сида, что должны были биться за его честь. Приехав в де Каррион, разбили они себе палатки в долине.
Делать нечего, явились тогда и графы со своим дядей Ассуром Гонсалесом, первым предателем в мире, и привели с собою своих родных, которых было у них великое множество. И решились они, добром или хитростью, убить рыцарей Сида до суда Божия. Но те и сами понимали, в чем дело.
— Государь, — обратились они к королю, — Родриго де Бивар отдал нас под ваше покровительство; не допустите же сгубить нас хитростью раньше поединка, прежде чем Господь совершит Свой суд.
Тогда разослал король по городу герольдов, велел трубить в трубы и возвещать такое его решение: тот, кто окажется предателем и нанесет вред рыцарям Сида до суда Божия, будет лишен жизни и имущества.
На другое утро отмерили арену в шесть копий в длину, столько же в ширину и расчистили ее для боя, и судьи поединка предупредили бойцов, что тот, кто выйдет за черту арены, будет считаться побежденным. Солнце и тень поделили между сторонами поровну. Затем судьи ушли с арены, и бойцы стали друг против друга. Вот стоят сторонники Сида на одной стороне, а графы де Каррион со своим дядей — на другой. Бойцы плотнее прижимают к себе свои щиты, опускают копья, украшенные значками, и припадают к луке; кажется, сама земля дрожит под ними, и каждый из них внимательно следит за врагом.
Но вот выехал вперед король и сказал громким голосом:
— Инфанты де Каррион! Поединок, на который я согласился, должен был быть в Толедо, а не в ваших владениях. Но вы сказали, что там у вас не будет всего вам необходимого. Из вежливости я приехал в вашу землю. Я привез сюда и рыцарей Сида — они доверились мне, положась на мое слово и на мою честь. И я предупреждаю вас и ваших сторонников, что тот, кто поступит с ними вероломно, будет привязан к коням и пущен в поле — и никто не посмеет спасти его!
Рассердились графы при этих словах короля, но делать было нечего, и пришлось им биться в честном бою. Между тем король подал сигнал.
Фернандо де Каррион бился с Педро Бермудесом и, видя, что не избежать ему смерти от твердой руки Педро, признал себя побежденным.
Мартин Антолинес из Бургоса бился с другим де Каррионом. Мартин нанес ему сильный удар мечом, рассек шлем, и Диего упал без движения на луку седла; потом, придя в себя, стал он кричать от боли, а конь его вынес его за черту арены, и тогда признал он себя побежденным.
Третья пара — Ассур Гонсалес и Нуньо Густиос — дрались дольше, и последнему пришлось было плохо, но правда была на его стороне, и он ссадил с коня злого предателя и хотел было уже отрубить ему голову, но взмолился к нему отец Ассура:
— Не делай этого: сын мой и так побежден!
Нуньо Густиос спросил тогда судей, можно ли считать поединок оконченным. Но судьи сказали:
— Нет, пока Ассур Гонсалес не признает этого сам.
Придя в себя, и он признал себя побежденным.
И с этого дня объявил король графов де Каррион предателями, так же как и дядю их Ассура Гонсалеса, помогавшего им своими советами.
Они уехали из своего королевства и никогда уже не смели смотреть в глаза людям. Честь же Сида была восстановлена, и рыцари его вернулись в Валенсию, где пиры и празднества продолжались целую неделю.
Долго жил в Валенсии Сид, и очень устал он от постоянных забот, устал он от множества битв, как вдруг пришло известие, что мавританский король Букар снова подошел к Валенсии с тридцатью королями, столь же храбрыми, как и он сам, и со множеством войска — и пешего, и конного.
Между тем добрый Сид лежал на своем ложе, обеспокоенный и печальный. Он молил Бога о том, чтобы спас Он их всех от этой большой беды, как вдруг увидал около себя человека в блестящей белой одежде.
— Спишь ты, Родриго? — спросил он его. — Если спишь, то проснись!
— Но кто же ты, пришедший ко мне?
— Я пришел возвестить тебе, что приходит тебе пора оставить этот мир. Ты умрешь ровно через тридцать дней от нынешнего дня. Господь из любви к тебе дарует твоему войску победу над королем Букаром. Сам же ты, Родриго Кампеадор, оплакивай свои грехи, чтобы смерть не застала тебя нераскаявшимся.
