- Поехали!
Дмитрич выбросил в окно сигарету и включил передачу. Дежурный Осипов открыл ворота. Автозак не спеша выехал со двора.
Молодцов сидел, положив руки на широко расставленные ноги, опустив глаза в пол. Линьков покосился на кобуру на поясе Серегина, и хмыкнул.
- Делать тебе, Пашка, нечего.
- Чего?
- Чего ты с кобурой-то? Я вообще только с пээмом хотел ехать, да Осипов уперся. А ты и автомат и пээм на себя навешал. Ты, наверное, в армии в войну не наигрался.
- Положено и автомат, и пээм брать.
- Мало чего положено! Положено со свистком ходить. Может, у тебя и свисток с собой?
Серегин ударил себя по нагрудному карману и нащупал угловатую выпуклость.
- С собой.
- Ну, ты вообще.
Серегин закрыл глаза, делая вид, что собирается подремать. Линьков толкнул его локтем.
- Я могу еще понять, что ты молодой, хочется спортом заниматься, качаться, но на хрена ты во всем стараешься выпендриться, инструкции зубришь, положения всякие?
- В юридический хочу поступить.
- В юридический применение спецсредств надо сдавать?
- Инструкцию по применению спецсредств должен знать каждый сотрудник.
- Ты сколько в милиции работаешь, полтора года? А я шестнадцать. И все шестнадцать нормально работаю, и до меня нормально работали. Есть такая вещь - опыт называется, так вот его никакие инструкции не заменят.
- Чего ж ты тогда каждый раз спрашиваешь, как рапорт писать?
Автозак выехал на бетонку и погнал в сторону Сергиева-Посада. Дмитрич степенно покуривал, Зломан смотрел вперед, сдвинув брови, в нем чувствовалось беспокойство.
Линьков перекладывал на коленях автомат, он раздражал его.
- А зачем ты в тире кувыркаешься?
- Упражнение такое.
- Я в него и без упражнений попаду. - Тихо, чтобы не слышал конвоируемый, сказал Линьков.
Он кивнул на решетчатую дверь и столкнулся глазами с Молодцовым. Не выдержав его взгляд, он заморгал и стал тереть переносицу.
- Лех, тебе вообще какая разница, какие я упражнения делаю и зачем законы учу? Ты мне не начальник, - ответил Серегин.
- Просто не понимаю. Может ты выслужиться хочешь, для этого все проверки на отлично сдаешь? Тимурыч тебя хвалит, говорит, что ты честь отдела отстаиваешь.
Серегин отвернулся и снова закрыл глаза.
Молодцов закашлялся, стал отхаркиваться, и сплюнул на пол.
- Чего свинячишь? - сказал Линьков.
Прошло несколько секунд, прежде чем Молодцов поднял на него тяжелый взгляд. Линьков заерзал на сиденье, пытаясь сбросить его.
- А ну вытри, я сказал!
- Ты здесь полы моешь? - Молодцов давил его взглядом.
Линьков отвернулся.
- Ну, хамло пошло! Гадит, можно сказать, нам под ноги, и в глаза смотрит!
Серегин пожал плечами.
- Ну, закашлялся человек, мы ж ему урну не поставили, куда ему плевать?
Линьков посмотрел на него как на изменника.
- Добренький какой! Ты ему еще ванну поставь.
Линьков больше не мог смотреть на Молодцова, чувствовал его взгляд, который жег его как через лупу.
- Дожили... Бандит в автозаке права качает.
Его рука, которой он держал автомат, была пухлой и похожей скорее на бабью, а не на мужскую руку.
Молодцов закрыл глаза и откинулся головой к стенке. Линьков расстегнул куртку до брючного ремня и подвинулся в угол.
- Сморило меня, Пашка. Подремлю маленько.
Серегин не ответил, только вскользь бросил на него взгляд, на его вздрагивающее, обтянутое тельняшкой брюхо.
Зломан задумчиво глядел на дорогу, запустив в волосы жилистую пятерню. Дмитрич крутил руль, посматривая на Зломана.
- Чего задумался, Палыч, дельце скользкое?
- Да, стремное.
- За стремные дела и платить должны соответственно.
- Само собой.
- Сколько?
- Дмитрич, я тебя хоть раз обижал?
- Я так, интересуюсь.
- Если все пройдет без сучка, без задоринки, получишь втрое.
- А какие могут быть сучки?
- Этого же навязали! - резко ответил Зломан и кивнул назад. - Только и думаю, как избавиться от него!
- Думаешь, стуканет?
- Как бы он все дело не сорвал. Он же, черт, влезет, если что заподозрит!
Автозак бежал по шоссе, дребезжа кабиной. Светило солнышко, машин было мало. В Жостылево свернули на Талдом.
Линьков спал, задрав голову и разинув рот. Серегин сидел с закрытыми глазами, но не спал, открывая глаза каждый раз, когда машина притормаживала или попадала колесом в выбоину.
- Куда едем, командир? - спросил Молодцов.
Серегин открыл глаза.
- Куда едем? - повторил Молодцов.
- Куда надо.
- На следственный эксперимент - уже туда обратно сгоняли бы.
- Ну и что?
- Сказали - на следственный эксперимент. Так куда едем-то?
- Какая разница, довезем в целости и сохранности.
- Я должен знать, куда меня везут.
- Я тебе докладывать не обязан.
- Ты человек или дурилка картонная? Не сбегу же я, если узнаю, куда меня везут.
- Не положено мне с тобой разговаривать, - Серегин отвернулся.
- Козлы, - процедил Молодцов сквозь зубы.
Серегин сделал вид, что не расслышал, но покраснел.
Автозак притормозил и повернул на Павловичи. Через минуту их догнал белый БМВ. За рулем сидел Кирюха. БМВ "моргнул" фарами.
Зломан видел в зеркало заднего вида, как Кирюха показал рукой, чтобы они ехали дальше.
- Теперь недалеко, - сказал он.
Молодцов почувствовал, что что-то происходит.