— Так точно, ваше благородие! Мы с квартальным надзирателем стояли, а вдруг шум раздался. Вроде как, толпа народа идет. Мы за угол, а там матросы. Николай Власьевич им навстречу и с вопросом: кто такие? А его в кулаки. С ног сбили. Я револьвер выхватил, а мне говорят: шумни только и мы тебя пристрелим, а сами в меня целят. Потом револьвер забрали, и говорят: беги, пока цел.
— Эх ты, заячья душа! Сразу в бега! — не удержавшись, съязвил Кузьмич. — И Власьича бросил. Э-эх, ты!
Городовой повесил голову. Только теперь я увидел, что это совсем молодой парень.
— Куда они шли?
— Не знаю, ваше благородие.
— Остолоп, мать твою! — уже не сдержался я.
Дело, по всему, было серьезное и счет, возможно, шел уже на минуты. Надо было что-то решать.
«Но что происходит? Мятеж? Так почему Мартынов…».
— Там это… — еле слышно пробормотал городовой. — Светлану Михайловну…
— Говори! Что с ней?!
— Ее шайка Фомки Нехвестова, схватила. У доходного дома Маркотиной. Я по другой стороне улицы бежал. Краем глаза видел.
— Видел и не вмешался?!
— Так это… Их много, а я без револьвера, а шашка…
— Покажешь! Живо!
— Слушаюсь, ваше благородие!
Городовой развернулся и припустил, что было сил. Я побежал за ним. Улицы, по которым мы бежали, были пустыми, видно слухи уже разнеслись в этой части города и народ попрятался по домам подальше от беды. Я расслышал вдалеке выстрелы, но в этот самый момент городовой остановился.
— Вон туда. Там, — и полицейский показал рукой вглубь двора.
— Исчезни!
Скользнув во двор дома, я сразу увидел, притулившийся к забору, флигель, а у его двери крутившегося парнишку. Видно оставленный за сторожа, тот, вместо того чтобы охранять, приоткрыв дверь, сейчас прислушивался к тому, что делается внутри дома. Он настолько был увлечен своим занятием, что почувствовал чужое присутствие за своей спиной уже в момент своей смерти. Хрустнули перебитые шейные позвонки, и тело стало мягко заваливаться набок. Оттолкнул его в сторону, и широко распахнув дверь, я быстро вошел внутрь. Двое насильников, зажав девушке рот, сдерживали бьющееся в судорожных движениях тело, распростертое на деревянном топчане. Платье было задрано по пояс, открыв молочно-белые ноги. Третий бандит со спущенными штанами в этот самый миг пытался взгромоздиться на девушку.
— Светлана Михайловна, это я, Богуславский! Закройте глаза и расслабьтесь, а вы, господа, получите удовольствие!
Первым умер насильник со спущенными штанами, только успевший соскочить с топчана. Нанеся добивающий удар ногой по оседающей фигуре, с разворота левым кулаком раздробил висок второго бандита, отправив его грязную душу в ад. Третий, даже не помышляя о сопротивлении, попытался проскочить мимо меня к двери, но будучи схваченным за ворот, отлетел к стене. Шагнув к нему, я нанес сокрушающий удар в грудь — и конвульсивно изгибающееся тело мешком рухнуло у моих ног. Быстро развернулся к Антошиной.
Девушка, как только ее отпустили грубые руки, сжавшись в комок, прижалась к стене. Ее бил озноб. Подойдя к топчану, сказал: — С вашего разрешения, Светлана Михайловна, возьму вас на руки, — и тут увидел, как она открыла глаза и заплакала.
— Успокойтесь. Все закончилось.
Вынеся ее на улицу, осторожно поставил на ноги. Она, словно не веря в то, что происходит вокруг нее, оглядела пустую улицу, потом посмотрела на меня. В ее больших, мокрых от слез, глазах сидел дикий страх.
— Я ничего… не могла… сделать. Я кричала… Они тащили меня. Они… — она словно с силой проталкивала слова сквозь перехваченное страхом горло.
— Да успокойтесь вы, ради бога! Все страшное уже позади!
— Нет! Вы не понимаете! Их липкие пальцы… Они хватали меня везде… Это было так страшно! Я…
Она была уже готова взорваться плачем, забиться в истерике, как я крепко прижал ее к своей груди и тихо сказал на ушко:
— Ваши стройные ножки выглядят просто жуть, как соблазнительно, Светлана Михайловна.
Несмотря на шоковое состояние, до нее все же дошел смысл моих слов. Она замерла, осмысливая сказанное, потом уперлась кулачками в грудь и оттолкнулась от меня. Несколько секунд смотрела на меня сквозь слезы, а потом прерывающимся, ломким голосом тихо спросила: — Что вы сейчас сказали?
— Об этом мы потом поговорим. Теперь нам надо идти, Светлана Михайловна. Гости ждут, — и я, взяв ее под руку, повел по улице.
Какое-то время мы шли, и было видно, что она идет, ничего не замечая вокруг себя, находясь во власти недавно пережитого кошмара. Это стало очевидно, когда она, спустя пару минут, отреагировала на мои слова, воскликнув: — Какие гости?! Вы не видите, что вокруг происходит?!
— Вижу, Светлана Михайловна, поэтому хочу побыстрее передать вас с рук на руки отцу, а затем мне надо будет уйти. Вы даже не представляете, какой я сейчас злой!
— Вы злой? Нет! Вы очень хороший,… вы замечательный человек! Вы не представляете… — ее губы задрожали, а в голосе снова появились истерические нотки.
