Ответом стало тяжелое молчание, а вот взгляды, устремленные по большей части в себя, теперь изменились. В них было все: надежда, страх, злоба и ненависть.
— Вы кто будете, сударь? — после тягучего и липкого минутного молчания, наконец, спросил меня один из лейтенантов с ярко-рыжей всклокоченной шевелюрой.
— Богуславский. Сергей Александрович.
Матросам моя фамилия ничего не сказала, но офицеры явно обо мне слышали.
— Господа, к нам пришел сам господин царский палач, — раздался голос второго лейтенанта с забинтованной шеей, — чтобы выбрать себе жертву. Веревка с собой, палач?
— В вашем случае, лейтенант, она не нужна. Ваш длинный язык ее вполне заменит. Значит, желающих нет?
— Среди нас нет предателей, сударь, — резко и надменно ответил мне рыжий лейтенант.
— А предательство по отношению к государю, а так же к данной вами присяге? Или это вы предательством не считаете?
— Грех большой, не скрою, но тут не только честью, но и жизнью своей пожертвуешь, только чтобы дать России вырваться из тупика, куда ее загнала жадная и подлая правящая клика с никчемным и безвольным правителем!
— Браво, господин революционер! Так вы за то, чтобы отдать власть народу?!
— Нет! Конституционная монархия — вот что нужно новой, свободной, святой Руси!
— И кого вы прочите новым монархом?
— Как кого? Конечно, истинного сына России! — при этом лейтенант хитро улыбнулся, дескать, ты, что меня за дурака держишь. Так я тебе все и сказал!
Вдруг неожиданно загомонили матросы, а следом раздался чей-то злой голос: — Братцы! Вы его слышали?! Эти господа втирали нам в уши, что за народную волю идут биться, а сами хотели нам нового царя на шею посадить!
Гул недовольства среди них становился все громче.
— Вот оно даже как! — я громко усмехнулся. — Так вы взяли с собой матросов, чтобы их трупами выстелить дорогу во дворец новому избраннику! Вы истинные патриоты, господа!
Не успел я это произнести, как литой кулак одного из матросов врезался в висок стоящего рядом с ним мичмана. Тот, охнув, стал заваливаться на бок. Следующим пришла очередь одного из лейтенантов, который получив удар в челюсть, покатился по жухлой траве.
— Стоять!! Сволочи!! — истошно заорал растерявшийся начальник караула. — Прекратить драку!!
— Унтер! Живо вытащить из мордобоя господ офицеров, пока их не убили!
— Слушаюсь, ваше благородие!
Не сразу получилось, но солдаты все же сумели штыками оттеснить от офицеров рассвирепевших матросов.
— Савкин, забирайте господ офицеров! Пойдем искать уютное местечко для обстоятельного разговора.
— Слушаюсь, ваше благородие!
Разговор я начал с мичманов. Молодые люди, несмотря на внешнюю преданность идее, были в душе романтиками, и поэтому их разговорить было намного проще, чем полного ненависти фанатика капитан-лейтенанта. Я терпеливо и упорно спрашивал, задавая десятки вопросов, отлавливая из ответов капли правды от моря лжи. Кое-что уже начало прорисовываться, как в какой-то момент раздался настойчивый стук в дверь. У дверей стоял караул со строгим приказом: никого не пускать.
«Дьявол! Видно, что-то срочное!».
Открыл дверь. На пороге стоял подполковник Махрицкий.
— Слушаю вас, Дмитрий Иванович.
— Сергей Александрович, вы нужны. У ворот гости.
Нетрудно было догадаться, что невнятные слухи уже достигли ушей ряда важных персон, которые сейчас явились во дворец.
— Понял, Дмитрий Иванович. Выйду. Разберемся.
Уже подходя к воротам, я увидел три десятка экипажей и автомобилей, стоявших поодаль. Их хозяева, министры, генералы, царедворцы, собравшись в кучку, сейчас во всеуслышание возмущались произволом часовых. Я и они знали друг друга в лицо, так как нередко приходилось сталкиваться в дворцовых коридорах, кое с кем мне даже приходилось работать сообща над определенными задачами, но при всем они продолжали считать меня очередным юродивым при царском троне. Ведь у меня не было ни чина, ни должности, ни дворца, ни выезда с чистокровными скакунами, но тут случился заговор генералов, а за ним приговор, который всколыхнул всю страну. Тут же отношения наши изменились, вежливости и внимания в отношении меня резко прибавилось, но всем было видно, что они замешаны на страхе. Опасный тип. Царский палач.
Все это промелькнуло у меня в голове, пока я шел к воротам. Следом за мной шагал подполковник со злой затаенной усмешкой в густых усах. Он, как и я, мягко говоря, очень не любил всю эту пышную, спесивую, надменную братию. Быстро пробежав глазами по толпе, я отметил министра юстиции, полицмейстера, военного коменданта. Военного министра не было, но он был представлен двумя генералами, своими заместителями. Гвардейский полковник. Пара человек из свиты императора, несколько придворных. Я усмехнулся про себя, глядя в их напряженные лица, в глаза, в которых клубиться страх.
