За все приходится платить. Они однажды ошиблись и стали рабами системы. Кто–то сидит в уютных камерах и греет чифирь на обрывках полотенец. Но только не они. Таких профессионалов система не отпустит. Они обязаны покорить страшный мир «Улья» во благо тех, кто хочет им владеть. Вот только такие профи имеют свое мнение на этот счет. Они разные, но в желании свободы они едины. Примечания автора: Спин–офф к роману «Сердца трех»
Первыми пришли звуки — странные шорохи, вздохи и неприятный режущий слух гул. Затем появился свет, неяркий и размытый, словно туман. Следом пришло ощущение качки. Артём попытался встать, преодолевая жуткую слабость и накативший приступ тошноты. Постепенно мир вокруг замедлял вращение, обретал краски и наполнялся запахами и отчётливыми звуками. Через несколько минут все чувства Артёма пришли к взаимному согласию и, перестав наконец–то ощущать себя ребёнком на карусели, он смог осмотреться.
Он лежал на железной пружинной кровати в довольно большом, чем–то напоминавшем казарму, помещении, явно советского происхождения. Сумеречный свет проникал через линию узких, забранных решётками окон под самым потолком. Грубо окрашенные в неопределённый грязный цвет стены, и неопрятно белёный потолок. Богатство интерьера определялось тремя десятками таких же кроватей, поставленных в три ряда и парой светильников без плафонов, сиротливо торчащих над двумя бронированными дверями в противоположных концах комнаты. Все это обильно украшено вековой паутиной и нецензурной прозой, вперемешку с ещё более пошлыми рисунками, нацарапанными на стенах.
Резкий запах пота и прочих результатов жизнедеятельности человека напомнил о соседях. Две дюжины мужиков бомжеватого вида в хаотическом порядке расположились в комнате и явно изнывали от скуки и безделья.
— Нехорошо. — пробормотал Артём себе под нос.
Он как профессиональный военный понимал, чем может закончиться вынужденное безделье трёх десятков мужиков, запертых в клетке.
Вообще–то, Артём Сергеевич Тропов, 80-го года рождения, бывший капитан воздушно–десантных войск, а ныне заключённый № ….. по статье № ….. за убийство вышестоящего начальника, не слишком удивился, обнаружив себя в такой обстановке. Так и должно быть. Смущал лишь новый способ доставки заключённого к месту не столь отдалённому. Последнее, что запомнил Артём, это лекарственный запах аэрозольной струи, попавшей ему в лицо, сразу после военного трибунала.
Артём внимательно осмотрел помещение, отмечая каждую мелочь и особое внимание уделив контингенту камеры. Все мужики, как один имели следы нездорового образа жизни на небритых и помятых лицах. Некоторые из лиц были несколько пообтрёпанней остальных, а текстура и цвет украшений красноречиво сообщало об их недавнем приобретении.
Причину битых физиономий и как следствие порядка в камере, Артём обнаружил секундой позже. Мужик, сидевший у противоположной стены и сквозь хитроватый прищур карих глаз, наблюдавший за действиями Артёма, сидел, словно удав среди бандерлогов. Смуглый брюнет, лет 35–40 с ранними залысинами, худощавого телосложения, в серо–синем спортивном костюме, на первый взгляд обычного обывателя не выглядел опасным. Тем не менее, явно взвинченные отсутствием водки бомжи, старательно обходили взглядами угол незнакомца. Но Артём не был простым обывателем и в этом товарище сразу почувствовал сжатую, словно пружина, силу. Силу бойца.
Скрестив взгляды с незнакомцем, Артём не отвёл глаза, посчитав, что такой человек должен уважать лишь силу противника. Как и он сам. Мужик, которого Тропов про себя окрестил Удавом, долго бодаться взглядами не стал. Бодро соскочив с нар, он напрямик направился к койке Артёма, распугав при этом большую половину сокамерников. Артём оценил скорость, с которой мужики уходили с траектории движения Удава, как и пружинистую, почти крадущуюся походку. Для такого мастера рукопашки, как Артём, покалечить бомжей не составляло особого труда, а определённая теснота помещения лишь помогала бы профессиональному бойцу, мешая дилетантам задавить его массой. Но ужас сокамерников и нулевое количество инвалидов, говорил о необычайном качестве исполнения воспитательных работ, проведённых Удавом.
— Здоров, солдатик. — Удав нарочито неуклюже плюхнулся рядом с Артёмом.
— И тебе поздорову, добрый молодец. — Артём решил принять условия игры, навязанной незнакомцем.
Добрый молодец в ответ заржал так, что все присутствующие инстинктивно втянули головы в плечи до такой степени, что послышался синхронный хруст почти трёх десятков шей.
— А ты юморист! — отсмеявшись, хлопнул по плечу Артёма Удав. — За какие такие дела, такого комедианта загребли?
— Да так, по мелочам провинился — кое–кому шею свернул.
— Бывает. — согласился Удав, окинув комнату тяжёлым взглядом, от которого эпидермис сокамерников приобретал неестественно бледный оттенок. — Николай, — неожиданно протянул руку Удав, — Николай Назарук, майор МВД.
— Тропов Артём, капитан ВДВ. — представился он, крепко пожав протянутую руку.
— Ха, я так и знал что ты наш, только думал звание твоё повыше. — вполне удовлетворённо сказал Николай.
— Приходилось и другие звезды носить, но не срослось. — пожал плечами Артём.
— Ясненько, а сам откуда будешь?
— Томск.
— Да ты что! — воскликнул Удав, громко хлопнув себя по бёдрам — Земеля. А я из Затона.
— Слушай, Коля, а где это мы. — Артём окинул камеру взглядом.
