Происходящее не укладывалось в голове. Происходящее было еще нереальнее призрачного пса. Но, если Цербера видел только он один, то вот это претерпевшее странные метаморфозы тело было вполне себе материальным.
– Он пытался ее убить. Она защищалась.
– Туфлей?
– Тем, что оказалось под рукой. Я едва не опоздал.
Разговаривать с Хароном было тяжело, информацию из него приходилось вытягивать клещами.
– И что сделал ты? – спросил Мирон осторожно.
– Я его… обезвредил. – Харон задрал тенниску трупа и кивнул на аккуратную дыру в области четвертого межреберья слева.
– Меткий удар. – Захотелось уже не обезболивающих, а чего-нибудь покрепче. – А чем ты его?
– Этим. – Харон кивнул на свою трость.
– Вот и пригодилась безделушка. – Мирон встал, отступил от тела на несколько шагов. – Все-таки я не понимаю, что тут случилось. Этот человек был мертв, когда мы нашли его в овраге. Ты сам констатировал его смерть. Так?
Харон молча кивнул.
– Его забрали в городской морг?
Харон снова кивнул.
– А потом он пришел в контору?
– Выходит, так.
– Мертвый?!
– Да.
– Как чертов зомби?!
– Я бы сказал, как вампир.
Если бы Харону было доступно чувство юмора, Мирон бы решил, что это какой-то дурацкий розыгрыш, но Харон не умел не только шутить, но еще и врать. И если он говорит, что труп в контору не подкинули, а он пришел своим ходом, значит, так оно и есть. Только вопрос, что теперь делать с этим знанием?
– Почему вампир? – спросил Мирон, оглядываясь по сторонам. Слишком уж темно было в конторе, слишком много теней и укромных уголков. – Откуда ты знаешь?
– Я не знаю, я… чую.
– Чуешь? – Мирон отступил еще на шаг. – Харон, ты меня пугаешь. Скажи еще, что ты тоже из этих.
А вот сейчас как возьмет и как скажет! И что тогда делать?
– Я не из этих. – Харон покачал головой. – Если под «этими» ты имеешь в виду вампиров.
– Слава богу! – Мирону и в самом деле полегчало. Не придется вставать перед этической дилеммой, как поступить с другом-упырем. – Но, знаешь, а ведь похож.
И в самом деле похож. В кастинге на роль графа Дракулы у Харона не было бы конкурентов. Причем, ему не понадобился бы даже грим. Опять же, ночной образ жизни и прочие мелкие странности.
– Он стал таким уже после смерти. – Харон ожидаемо не услышал иронии в голосе Мирона. – В овраге я осматривал его ротовую полость. Ничего этого не было.
– Может невнимательно осмотрел?
Харон глянул на него с упреком и ничего не ответил на такое оскорбление.
– Так, ладно! – Мирон взъерошил волосы. – Допустим! – Он поднял вверх указательный палец. – Допустим, что этот человек ожил после смерти и явился сюда. Почему сюда?
– Может быть, взял след? – Харон склонил голову на бок. – Мы нашли его, я его осматривал, брал материалы для анализа.
– То есть, он пришел с тобой поквитаться?
– Он пришел покушать, – сказал Харон таким тоном, что и без того взъерошенные волосы Мирона встали дыбом. – Он был голоден. Чтобы он не навредил Людмиле, мне пришлось его убить.
– Во второй раз?
– Во второй раз.
– И Милочка может подтвердить каждое сказанное тобой слово? – Вот где правильный свидетель! Милочка ерунды не нафантазирует. – Кстати, где она?
– Уехала к себе. Я не хочу впутывать ее в это дело.
– Чудесно! – Мирон хлопнул себя по коленкам. – Значит, Милочку ты решил не впутывать. Вместо этого ты позвонил мне!
– Так и есть.
– А зачем? Что мы должны, по-твоему, предпринять?
– У Людмилы есть план. – В голосе Харона послышалось некоторое замешательство.
– Ну, излагай!
Излагал Харон, уже сидя за рулем своего катафалка. Тело повторно убиенного лежало там же, в катафалке.
– Да, Милочка еще та интриганка, как я погляжу! – сказал Мирон, когда Харон закончил свою короткую речь. – Но знаешь, план может сработать. Вот только почему я чувствую себя расхитителем гробниц?
– Ты можешь остаться в машине, – предложил Харон. – Я все сделаю сам.
– Один ты его не дотащишь. К тому же, я знаю, где там камера наблюдения. Мы же не хотим попасть в криминальные новости?
– Я не хочу ни в какие новости. Я просто хочу вернуть человека на место.
Человека на место они вернули беспрепятственно, как и предполагала дальновидная Милочка, аккуратненько положили на лавочку рядом с моргом и, аки тати, отступили в темноту. Но покидать место преступления Мирон не спешил.
– Что? – спросил Харон шепотом.
– Я хочу понять, как он выбрался. Постой здесь!
Дожидаться ответа он не стал, направился обратно к моргу. План был простой: осмотреть периметр, входы и выходы, понять, что тут на самом деле произошло. Ответ нашелся быстро. Дверь запасного выхода была открыта. То ли покойник попался смышленый, то ли дежурный санитар оказался нерадивый. От мысли о том, что в здании может быть кто-то из сотрудников, Мирона бросило в холодный пот. Не то чтобы он до конца поверил словам Харона, но богатое воображение тут же нарисовало страшную картинку, поэтому он продолжил свой обход, пока не остановился перед единственным окошком, в котором горел тусклый свет ночника. Заглядывать в это окошко было почти так же страшно, как в пасть то ли зомби, то ли упыря, но Мирон себя заставил.
