Кэрол переоделась и пошла к двери; люди вокруг нее все еще возбужденно обсуждали происшествие. Выходя из студии, девушка увидела преподавательницу, которая разговаривала со здоровым негром в комбинезоне уборщика. Они стояли в углу танцевального зала и смотрели в угол, где под самым потолком по штукатурке разбегалась паутина трещин. Раньше Кэрол ее не замечала. Проходя мимо, она услышала слова мужчины:
— Внизу тоже одно окно разбилось.
Кэрол снова обеспокоенно остановилась.
— Неужели кто-то правда стреляет по окнам?
Уборщик покачал головой.
— Не, дамочка, вы не бойтесь. Нету там никаких снайперов. Просто старый дом усаживается, только и всего.
— Слава богу!
Тем не менее, Кэрол рада была оказаться снаружи. Девушке показалось, что, проходя по коридору и спускаясь по лестнице с гуляющим эхом, она слышала негромкое потрескивание.
Ночь была ясной и прохладной, на небе горело куда больше звезд, чем накануне. К тому времени как подъехали на автомобиле Вердоки, остальная компания уже сидела на крыльце. В свете масляных ламп лица стариков как будто раскраснелись.
— Как у нее дела, брат Адам? — спросил Иаков ван Миер, который устроился в кресле-качалке будто на троне.
Вердок покачал головой.
— Кажется, не очень, — они с Лизой поднялись на крыльцо и пододвинули стулья. — Вечером нужно обязательно о ней помолиться. Ей это нужно.
— Мы оставили Минну присмотреть за ней до утра, — сказала Лиза. Она говорила со всеми на крыльце, но, как и было положено, обращалась к Элси ван Миер и другим женщинам. — Минна позаботится, чтобы ей было удобно, и присмотрит за садом, пока Ханне не станет лучше.
— Это
— Ну-ну, брат Нафан, — пожурил Вердок, — Господь бережет тех, кто силен душою.
Его собеседник пожал плечами.
— Может, и так, но душе и телу однажды приходится разлучиться. Не знаю уж, какова у Ханны душа, но ее тело стареет.
Ханна Крафт, небогатая вдовая женщина, предпочитала держаться особняком и на протяжении вот уже нескольких десятилетий жаловалась на слабое здоровье. Впрочем, оно всегда было хуже на словах — по крайней мере, до сих пор. Теперь, дожив до восьмого десятка, она, кажется, и в самом деле собралась помирать. Этим вечером Вердоки вместе с овдовевшей дочерью Минной заехали ее проведать и оставили молодую женщину на ночь в стоящем на отшибе маленьком домишке на три комнаты.
— Она так страдает из-за погоды, — говорил Адам. — Хорошо, что этой ночью спокойно. Ханна призналась Минне, что из-за этого грома да дождя глаз не может сомкнуть.
— Да уж, Ханна мастер поболтать, — сказал Вафуил Райд, который был почти одних лет со старой женщиной. — Раньше, помнится, — давно уже, — она другим и слова не давала вставить, и никто не мог понять, о чем она говорит.
Все закивали, но Лиза Вердок добавила, повысив голос:
— Теперь она повсюду слышит шум. Какой-то грохот, как будто что-то движется.
— Ну, это понятно, — сказал Берт Стиглер. — Живет-то она совсем рядом с Закутком, а там по ночам вечно какие-то звуки.
Ван Миер посмотрел на него недоверчиво.
— Ну, может, лягушки какие-нибудь или козодой. Или снова эти Фенкели устроят какое-нибудь безобразие. Но ты же не станешь верить всяким россказням про духов?
— Может, стану, а может, и не стану. Вот только в этом лесу есть всякие дыры и подводные источники, а в болоте иногда скапливается газ… Они издают странные звуки — брат Нафан наверняка припомнит.
Лундт кивнул, радуясь, что оказался в центре внимания. Нафан был самым молодым из мужчин в компании и самым крупным. Он имел привычку говорить неприятные вещи немного громче необходимого, но эти люди знали его с детства и терпели его манеры. Они знали, что, когда им понадобится помощь, они смогут положиться на его могучие плечи.
— Я вырос возле Местечка, — сказал Нафан, — и слышал, как звучит болото. Но в этот раз я не так уж уверен. Я и гром слышал, только это не похоже на гром. Думаю, это знак. Точно как змеи, которых так много развелось этим летом.
Ван Миер перестал раскачиваться.
— Это ты к чему ведешь?
Лундт неуверенно пошевелился на кушетке.
— Ну, вы посмотрите, что у нас происходит. Мы впустили в общину новое веяние, пригрели, так сказать, змею на груди, — думаю, вы понимаете, о ком я.
— Я тебя отлично понимаю, — сказал Адам Вердок, — но уверен, что ты ошибаешься. Я тоже видел его в магазине, и мне он показался довольно приятным парнем. И имя у него хорошее, в честь нашего пророка.
— Или в насмешку, — заметил Лундт.
— Я спросил о нем брата Сарра, — сказал Райд, потом глубоко затянулся трубкой. — Сарр говорит, он просто целыми днями читает книги.
Все вокруг покачали головами. Грех праздности, когда вокруг столько работы!
— Видали, какие у него руки? — сказал Лундт. — Мягкие, как у младенца. Любой дурак поймет, что за всю свою жизнь он ни дня не проработал. Наверное, у него денег полные карманы, как у всех городских.
Райд кивнул, радуясь, что у него нет карманов.
— Ага. Оттого и все их беды.
