— Кузина Минна, я хочу тебя поблагодарить, — сказал он, положив руку женщине на плечо. — Так хорошо, что ты пришла. Жаль, что тебе нельзя быть с нами на поле.
Женщина кивнула. В свете фонаря ее простое лицо казалось преждевременно постаревшим.
— Пит не захотел бы, чтобы я сидела дома и горевала. Сам знаешь, как ему нравились такие ночи, когда вся деревня собирается при свете звезд. Даже теперь я чувствую, как его дух стоит рядом со мной. Сейчас он всегда рядом. Думаю, и ты его чувствуешь.
— Да, — ответил Порот. И в каком-то смысле он и правда что-то почувствовал; а может, всего лишь подул ветерок. — Я почти что могу его коснуться.
Услышав за собой какое-то движение, он обернулся чуть ли с нетерпением и оказался лицом к лицу с матерью. Она несла на кухню один из коричневых термосов.
— Давай я тебе помогу, — сказал Сарр, взял у нее термос и пошел к дому, ожидая, что она последует за ним. Но в следующую же секунду оглянулся и увидел, что она не сдвинулась с места. Женщина стояла совершенно неподвижно, как будто у ее ног раскинулся безбрежный океан, и смотрела на него с выражением, которое он не мог точно прочитать в неясном свете.
— Ты иди, — проговорила она. — Тетя Лиза моет внутри посуду.
— Я знаю, — сказал Порот удивленно. — Остальные тоже там. Ты не пойдешь внутрь?
Она покачала головой.
— Мне нужно собираться. Уже поздно, позднее, чем я думала. — Порот уловил в голосе матери легкую усталость. Хотел было вернуться к ней, но она сделала шаг назад и подняла руку.
— Нет, за меня не беспокойся. Мне тут и делать-то почти нечего. А тебе нужно возвращаться на поле. Остальные уже все там.
— Я не собираюсь их задерживать, — сказал Сарр. — Но сначала хочу узнать, как ты планируешь добраться до дома.
Мать пожала плечами.
— Господь дал мне две крепкие ноги, и я еще достаточно здоровая, чтобы на них держаться.
Отчего-то Порот был уверен, что именно это она и скажет. Когда мать принимала какое-то решение, спорить с ней было бесполезно, но он все равно считал своим долгом попытаться.
— Мама, со всеми поворотами дорога занимает добрых шесть миль, и еще с милю нужно идти до твоего дома. Неблизкий путь.
— Не нужно мне рассказывать, какой он длинный, — сказала вдова Порот. — Я уже ходила по этой дороге.
— Но только днем. А теперь тебе придется идти в темноте.
— Как говорится, «во тьме остаются лишь те, кто не желает видеть». — Она пошла прочь.
— Я не понимаю, — сказал он. — К чему такая спешка? Ты приехала с тетей Лизой, и она рассчитывает вернуться с тобой. Или ты можешь немного подождать и поехать с Амосом Райдом. Они с Рахилью приехали на машине. Как и многие другие.
Вдова снова покачала головой; на ее лице проступила смутная тревога. Нет, не тревога. В ее взгляде читалась чуть ли не обреченность.
— Я не могу ждать, — сказала женщина почти скорбно. — Этой ночью я отчего-то стала думать обо всем, что было и будет, и о том, что меня ждут дела, которые больше нельзя откладывать. Я никак не могу избавиться от мыслей о грядущем… — Она едва слышно что-то пробормотала.
Порот напряг слух, пытаясь разобрать слова матери. Ему показалось, что она произнесла что-то вроде «вулы». Никогда прежде он не видел ее в таком состоянии.
— Погоди, погоди, — сказал он. — Ты просто расстроилась. А сегодня совершенно не с чего расстраиваться. Сегодня нужно радоваться. Только посмотри на меня! — Он раскинул руки в стороны. — Я наконец вернулся туда, где мне самое место. На нашу землю.
— Не говори глупостей, мальчик. Никакая это не наша земля. Ты прекрасно знаешь, что ею владел Энди Бабер, а до него — его отец и дед.
Порот нахмурился.
— Но сто лет назад она была нашей, а значит, мы были здесь первыми. Потому я и купил эту ферму. Я-то думал, что ты будешь рада, ведь ее построила твоя родня.
— Они не были мне родней. Это большая семья, сам знаешь. Они были из другой ветви.
— Они были Троэтами.
Женщина с горечью кивнула.
— И ты сам знаешь, что с ними случилось.
Порот почувствовал, как между лопаток пробежал холодок. Зачем она об этом вспомнила? Почему пытается испортить ему настроение в такую ночь?
Но мать уже принялась извиняться:
— Не обращай внимания. Я просто бестолковая старуха. Я рада, что ты так обустроился, что у тебя есть собственный дом, семена для посева и хлеб на столе. До сих пор ночь проходит счастливо, и я уверена, что с урожаем все будет в порядке. Я бы хотела как-то помочь тебе и твоей Деборе, но… — Она примолкла, как будто что-то вспоминая. — Но теперь уже куда позднее, чем я думала.
Торопливо махнув рукой, вдова развернулась и пошла по лужайке между домом и хозяйственными постройками в сторону дороги. На секунду, пока она пересекала квадраты света на траве под кухонным окном, ее силуэт как будто разросся и стал почти устрашающим. Потом она прошла мимо и снова превратилась в смутный призрак, печально спешащий куда-то в лунном свете. Обойдя дом, женщина скользнула в тень и пропала.
