Во-вторых, этический аспект нашей работы вышел на первый план. Мы создали независимый этический комитет, в который вошли не только ученые, но и философы, юристы, и представители общественности. Каждый наш эксперимент теперь проходил тщательную этическую экспертизу.
В-третьих, мы расширили сферу наших исследований. Теперь мы не только изучали сам ксеноген, но и работали над методиками развития естественной эмпатии у людей без генетических модификаций. Это помогло снизить опасения о создании «привилегированного класса» Эмпатов.
Четвертое и, возможно, самое важное изменение — это то, как изменилось отношение общества к нашему проекту. Конечно, скептики и критики никуда не делись, но теперь мы чувствовали гораздо больше поддержки и интереса со стороны обычных людей. Мы получали тысячи писем от тех, кто хотел стать добровольцами в наших исследованиях.
Лично для меня этот период стал временем глубокого личностного роста. Я научилась лучше объяснять сложные научные концепции простым языком, стала увереннее выступать на публике. Но самое главное — я стала лучше понимать, насколько важна эмпатия не только в науке, но и в повседневной жизни.
Сидя в своем кабинете и поглаживая уже заметно округлившийся живот, я чувствовала, что мы на верном пути. Да, впереди еще было много работы и, несомненно, новых вызовов. Но я верила, что вместе — ученые, общество, все мы — сможем создать мир, где эмпатия и понимание станут основой наших отношений.
А потом к нам пришёл Томас.
Я никогда не думала, что смогу так сильно любить крошечное существо, которое только и делало, что ело, спало и плакало. Но вот я была там, в три часа ночи, укачивая своего сына Томаса, и чувствовала, как мое сердце переполнялось любовью и нежностью.
Конечно, материнство изменило мою жизнь кардинально. Моя рабочая нагрузка значительно снизилась — теперь я работала в основном из дома, и мой график полностью подчинялся ритму жизни Томаса. Август оказался замечательным отцом, но даже с его помощью времени на работу стало гораздо меньше.
Однако я не могла полностью отстраниться от проекта Корпуса Эмпатов. Это было как часть меня, и я продолжала следить за развитием исследований, пусть и не так активно, как раньше.
Мне пришлось ощутимо снизить нагрузку и я наконец призналась самой себе, что пыталась взять на себя слишком много. Я не могла быть одновременно ученым, руководителем проекта, матерью и экспертом по всем аспектам деятельности Корпуса Эмпатов. Это осознание было болезненным, но вместе с тем дарящим невиданную доселе лёгкость.
— Вот так чувствуют себя родители, когда вырастают их дети и уходят в свою жизнь, — утешила меня ректор. — Не волнуйтесь, ваш проект в надёжных руках, да и вы всегда остаётесь нашим главным экспертом и вдохновителем.
Проект действительно стал слишком большим и сложным, чтобы один человек мог контролировать все.
Я отдала другим на откуп и медицинские вопросы, и вопросы психологического характера, и многое другое…
Мы провели несколько часов, обсуждая детали новой структуры. К концу совещания у нас был четкий план действий, и я чувствовала, как тяжесть спадает с моих плеч. Это решение не только помогло мне лучше сбалансировать работу и личную жизнь, но и принесло пользу всему проекту. Каждый член команды теперь мог сосредоточиться на своей области экспертизы, что, несомненно, повышало эффективность нашей работы.
Вечером, укладывая Томаса спать, я рассказала Августу о принятом решении. Его поддержка и одобрение укрепили мою уверенность в правильности выбранного пути. Я поняла, что признать необходимость в помощи и уметь делегировать обязанности — это признак сильного лидера, а не проявление слабости.
Глядя на спящего сына, я размышляла о важности умения признавать свои ограничения и доверять другим. Это был ценный урок, который я надеялась передать Томасу, когда он вырастет. В тот момент я осознала, что мы все учимся, и иногда самые важные уроки приходят, когда мы меньше всего их ожидаем. Этот опыт не только изменил структуру нашего проекта, но и мой подход к лидерству и жизни в целом.
После рождения и воспитания нашей третьей крохи, малышки Стеллы, мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Эти десять лет были одними из самых тяжелых, необычных, но в то же время и самых счастливых в моей жизни.
Несмотря на наличие робота-няни, я понимала, что технологии не могут заменить материнскую любовь и внимание.
Порой я чувствовала себя совершенно измотанной, но стоило мне увидеть улыбки моих детей, как усталость отступала.
Август был потрясающей поддержкой все эти годы. Он брал отпуск, когда только мог, чтобы помочь мне с детьми, и при возможности работал из дома. Мы вместе учились быть родителями, совершали ошибки, радовались маленьким победам.
