— Такие отлучения — это вовсе не результат введения «Нового устава», а лишь подтверждение слабости нашей церкви. Я не отрицаю, что «Новый устав» противоречит Библии, однако прочтите его более внимательно и вы увидите, что нет в нем ничего такого, что могло бы стать причиной стольких отлучений. Если бы в нас было больше страха перед Господом, то подобный документ мы вообще не стали бы рассматривать и не пришлось бы отлучать от церкви многих братьев и сестер лишь за то, что они высказались против него. Во Всесоюзном Совете ЕХБ не хуже наших пасторов знают, что от такого документа не будет благословения церкви. Тем не менее, ссылаясь на новый документ, от церкви отлучается все больше и больше верующих, которые для наших властей, как бельмо в глазу. И так же, как и во времена первоапостольской церкви, в наше время находятся люди, которые пытаются захватить власть, подобно Диотрефу, о котором упоминает апостол Иоанн в своем Третьем послании. А мы хорошо знаем, при каких обстоятельствах и как в Москве возник Всесоюзный Совет.
Родионов откашлялся и продолжил:
— Было время, когда большинство пасторов отбывали свои сроки в тюрьмах и лагерях. Непосильный труд, холод, голод и болезни уносили тысячи жизней, в том числе и христиан. И вот неожиданно им вместо арестантской одежды выдали теплые ватники, шапки и даже валенки. А после этого поступило предложение создать в Москве руководящий центр евангельских христиан–баптистов. И многие из рукоположенных пасторов согласились. Да и кто мог противостоять такому соблазну? Получив физическую свободу, они тут же попали в идеологическую зависимость, которая была страшнее самого ужасного лагеря. Там, в лагере, можно было умереть от голода или болезней, истощения или непосильной работы и, таким образом, стать свободным. Но в Москве… Под беспрерывной опекой служб безопасности…
Человек живет под постоянной угрозой смерти. Но когда он попадает в петлю палача и тот начинает затягивать ее, играя жизнью своей жертвы и не давая ей умереть, тогда встает этот мучительный выбор — цена, которую необходимо заплатить за свое освобождение. Нет, я не хочу такой свободы. Именно такую свободу предлагают нам власти в лице Комитета госбезопасности, и именно этот орган власти стал автором «Нового устава», подписанного Всесоюзным Советом ЕХБ. Какие же церкви поддерживают этот, так называемый духовный центр? Да только те, лидеры которых назначены КГБ. Остальные же, как паства, покинутая пастырем: без Библий и без духовной пищи. Каждый избирает себе тот путь, который считает нужным.
Тихон потупил взгляд. Он понял, что это камешек в его огород.
Родионов замолчал. Он, как всегда, говорил тихо, но убедительно. На руках семидесятилетнего старика еще виднелись шрамы от цепей царской каторги. Просто удивительно, что нынешние власти каким–то образом упустили старика из виду, не то продолжил бы он тяжкий путь с тысячами таких же заключенных служителей церкви.
Между тем, Антон Миллер обратился к Олегу: — О чем же сегодня говорили в проповеди?
— О чем? — Олег сосредоточился, вспоминая. — Не может быть членом общины человек, который крещен в другой церкви или втайне от властей. Такие люди не могут также участвовать в Вечере Господней. Один из членов братского совета церкви мотивировал эти ограничения тем, что такие люди, будто внебрачные дети, которых хотят подбросить церкви, и поэтому они не могут быть признаны.
— И как же отнеслись к этому участники богослужения? — допытывался Миллер.
— Как? Одни смущенно молчали, другие, едва сдерживая гнев, пытались возразить, что это не единоспасающая церковь и потребовали объяснить, за что были отлучены девять членов хора и регент. После этого стало довольно шумно. Но тут встал пастор и вместо слов благословения сказал: «Давайте–ка лучше разойдемся по домам». Регент и певчие начали собирать ноты, но многие стали просить их не покидать служение. Тут с кафедры раздался недружелюбный голос: «Нечего им здесь делать, а тот, кто без них не может обойтись, волен последовать за ними».
Все замолчали. Никто не решался прервать наступившую тишину. Осмелившись, Олег спросил, обращаясь к трем старшим братьям:
— Я слышал, что подобное происходит и в других церквах. Что же будет с христианами? Посоветуйте же нам что–нибудь!
Ответа не последовало, и он продолжил:
— Тихон просто стоит в стороне от всех дел церкви. И другие братья и сестры сидят также дома и даже в воскресенье шатаются по базару вместо того, чтобы посещать богослужение. Что же нам делать с церковью?
Олег искренне стремился учиться у своих старших братьев. Они были для него образцом для подражания, и теперь он с нетерпением ждал от них совета.
Родионов задумчиво продолжил его высказывание:
