Происходящее совершенно не входило в планы Арисменди. Ему как воздух нужен обвинённый в отступничестве мирской люд. Без признания распространения ереси и скверны среди жителей королевства невозможно обосновать необходимость укрепления церкви. Нужен показательный процесс – аутодафе. Со всеми вытекающими последствиями. Противников пара для этих целей недостаточно. Те существовали со времён Эры снизошедшего пара. К тому же последние в большинстве своём хранят молчание. Преступления против бога должны вести за собой неминуемое изобличение врага. И никак иначе!
– У меня есть основание утверждать обратное, – воспротивился Арисменди. Он встал и сложив руки за спиной, начал неспешно мерить шагами залу. – Безусловно, противникам пара недостаточно инструментов, средств и возможностей без поддержки извне. Подобные акции, что прокатились огненным колесом по всему королевству, были бы невозможны без чьего-то вмешательства. Я полагаю, что у клириков-отступников есть устойчивые связи не только с противниками пара, но и с подданными Вашей Милости. И я добьюсь признания у повинных в этом! У меня на то есть символ Права Церкви.
Дело принимало неприятный оборот. Имеющий большое влияние в правящих кругах Арисменди решил до конца отстаивать правомерность использования им некогда полученного символа. Чтобы парировать его слова без применения агрессии требовался козырь, которым обладал Брюмо и которым не решался воспользоваться Экберт.
Патовость ситуации состояла в том, что кардинала не переубедит ничего, кроме подобного козыря. Епископ пребывал в сомнениях. Стоит ли ему выкладывать карты. На чаше весов лежит слишком многое. На одной – жизни чужих для него людей, с которыми его связывали лишь последние три дня. На другой – его репутация как староканоника и лояльность со стороны конклава.
Брюмо посмотрел на Артура. Даже безвестный черпий озабочен судьбой друзей больше, чем своей. Чувства в его вместилище бурлили и выплёскивались через край. Епископ поймал взгляд наставника. Франциско Мерсидос ощущал колебания своего протеже и с интересом наблюдал, какую сторону тот примет.
Епископ обернулся. Король коротко кивнул, одобряя задуманное. Экберт понимал, сейчас судьбу королевства решали те несколько человек, что томились в сырых застенках. Сделать их жертвами для монарха означало проиграть партию зарвавшемуся Арисменди. Что же, в любом случае перемены уже неизбежны.
– Ваше Святейшество, позвольте… – епископ вышел в круг и с почтением поклонился. – Дабы моя совесть осталась чиста, я выскажу своё видение. Во-первых, отступничеству подверглась часть клира, а не поданные короля Экберта. По крайней мере, ни одного факта, опровергающего моё заявление, не представлено. Во-вторых, я лично стал жертвой нападков со стороны этой самой третьей силы, про которую здесь шла речь. Мои благословлённые урны злонамеренно были настроены не по созвучию. Так же, как и урна на судне «Экберт ΙΙΙ». Полагаю, это не единственный случай.
– Вы обвиняете церковь в произошедшей трагедии? – Арисменди пребывал в бешенстве. Глаза яростно сверлили епископа. – Это богохульство и предательство! Вы будете отлучены от церкви за ересь и присоединитесь к тем, кого выгораживаете! Пригласите сюда генерального инквизитора…
Из небольшой коморки, скрытой за расписанной ширмой, выбежал монах-аколит. В руках блеснул призывающий колокол, при помощи которого вызывали членов Святой инквизиции.
Тяжёлая пятерня Экберта перехватила запястье монаха. Колокол со звоном поскакал по мраморному полу.
– Этому не бывать! Покуда я у власти! – король с силой оттолкнул монаха. Тот распластался у ног кардинала Арисменди.
Артур встал поближе к королю и епископу, не прекращая смотреть по сторонам. Боевые клирики могли появиться внезапно. Такое было маловероятно, но всё же.
– Остановитесь! – пробасил кардинал Мерсидос. Старый священник не всегда разделял мнение своего духовного коллеги. – Мы никого не будем на пустом месте обвинять в ереси, кардинал Арисменди! Церковь и монархия не должны разрывать свой союз. Мы знаем, чем это обернётся. Предлагаю разрешить вопрос тихо и без лишней огласки. Продолжайте епископ.
– Возможно, я бы сейчас не стоял перед вами, если бы не помощь простого черпия. Именно он был целью карательного отряда. И у меня есть подозрения, что здесь замешаны не противники пара.
– А кто же, если не они? – Мерсидос удивлённо приподнял бровь.
– Аканиты, – произнесённое в тишине слово эхом отдалось под сводчатым потолком. – Подтвердить или опровергнуть это нам предстоит сообща. Также у отступников имелись списки о местонахождении черпиев, недоступные никому кроме самой церкви. Исходя из этих фактов, я предъявляю обвинение верховному монаху Азраилу. Именно он отпевал мои урны.
– Это требует доказательств, – Арисменди сбавил обороты, но по-прежнему противился.
– Для этого у Вас есть Святая инквизиция, – язвительно заметил Экберт. – Приведите Азраила.
Франциско Мерсидос подозвал монаха-аколита. Шепнул на ухо указание. Тот поклонился и покинул капеллу.
