Я закрыла глаза, припоминая, когда слышала его в последний раз. Давно, еще на том корыте. Странно. Мы же вроде не в соре. Чего в молчанку играть-то? Внезапно стало очень холодно. Что за…. Открыла глаза и обомлела. Я лежала совершенно одна в небольшой каменной комнате, на ледяной кровати. Жуткий, какой-то могильный, холод пробирал до костей. Пальцы рук и ног тут же заледенели. Зубы застучали, а изо рта вырвался клубок пара. Где это я? Что это за бесовы шутки? С трудом встав на замершие ноги, сделала несколько шагов. Оглядываясь по сторонам, я обняла себя за плечи в попытке согреться. Склеп, что ли? Да нет вроде. Посередине комнаты стоял прямоугольный камень. Я очнулась вот на ЭТОМ? Вокруг него, на самых краях, установлены зажженные свечи. Хм,… неужели чья-то кровать? Н-да, вкус у хозяина в интерьере, сильно ограниченный. Хотя…. Судя по тому, что в этой странной спальне, кроме экзотической кровати ничего нет, я бы сказала, что интерьером тут и не пахнет. Окон здесь тоже не было, но была маленькая деревянная дверь. Я отодрала примершие к полу ноги и, двинулась к выходу. Не очень-то веря в удачу, потянула за ручку. Дверь бесшумно распахнулась, открывая моему взору темный, узкий проход с каменной лестницей, ведущей вниз. В подземелье что ли? Там так темно. И страшно. Все равно нужно выбираться. Выход-то один. Что-то не хочется здесь насмерть замерзнуть. Только интересно, где это, здесь? И как я вообще сюда попала? Мать моя, да что ж там так темно? О! Свечи же есть! Я вернулась к кровати. Бо-о-ги! Это, что за рисунки такие на ней? И как простите, на этом спать? Вся кровать какая-то дырявая. Ну, кто, скажите, на кроватях, даже на каменных, вырезает углубления в виде лабиринтов. Этак просыпаешься утром, весь в выдавленных рисунках. Модно, сейчас так, что ли? Хорошо, что я была в одежде. А-а, фиг с ней. Может тут, какой художник-экспессионист живет? Они, говорят, народ до крайности странный. Пора убираться отсюда, пока совсем не окоченела. Я взяла свечу не сгибаемыми пальцами и направилась к лестнице. Ноги так околели, что почти не сгибались. Спускалась я медленно. Одной рукой держась за стену, в другой держа свечу. Кстати сказать, толку от нее не было почти никакого. Она освещала пространство в радиусе десяти сантиметров от себя, не больше. И вообще она какая-то странная. Маленькая, в пол ладони. И огонь, вроде есть, но ни разу не колыхнулся. Будто искусственный. Я потрогала пальцем. А-ан-нет. Настоящий. Ну да ладно, светит, не светит, все равно не так страшно. Мне кажется, или стало еще холоднее? Ветер, что ли, подул? Точно, ветерок. Снова покосилась на огонь. Н-да, странно. Короткие застывшие волосы торчали как у дикобраза и кололи шею. Внезапно под рукой закончилась стена. Приблизила туда свой супер-фонарик. Хм… Поворот.… И ступеньки, кажется, кончились. А просвета никакого. Ладно, двигаемся дальше. Стоять нельзя. Окоченею. Где-то же должен быть выход. И какой идиот придумывал здесь планировку? Да тут пока до спальни дойдешь, утро наступит. Внезапно что-то с силой хлестнуло меня по лицу. Щеку обожгло. Снова удар. Я, потеряв в темноте равновесие, начала падать, проваливаясь в никуда.
– Все Лин, все. Хватит. – Лира? Она тоже здесь? И Лин? И ветерок потеплел вроде. Я распахнула глаза. Солнце. И четыре взволнованных лица склоненные надо мной. Вернулась. Что это было? Где я была? Или мне приснилось? Но мне все еще холодно. И конечностей почти не чувствую. Покосилась на руку. Красно-коричневая свеча так и осталась гореть, зажатая в обледеневших пальцах. Я резко села и уставилась на нее.
– Очнулась, малохольная? Может, поведаешь нам, что с тобой было? А это у тебя откуда? – Лин разжал мою ладонь и отобрал свечу. Она сразу потухла. – Где ты взяла ее? – Я поморщилась. Зачем же так орать?
– В-в с-сп-паль-н-не. – Зубы все еще выбивали барабанную дробь. Лин скинул с себя рубашку и натянул мне на плечи. Я схватилась за нее пытаясь завернуться плотнее.
– В какой еще спальне? Ты вообще знаешь, что это за свеча? Марика, бесы тебя задери, что происходит?
Глава 11
Волшебник – не тот, кто обращает свинец в золото, или вызывает бурю;
Волшебник тот, кто может помочь расцвести другой душе.
Мильмилиан