Ближе к полудню пришлось будить Марику, не смотря на то, что она еще совсем не восстановилась. Я еле сдерживал смех, глядя как она, смущаясь и краснея, пытается пониже отдернуть свое платье. Оно было необъятных размеров и норовило соскользнуть с плеч. А вот ободранная юбка открывала ее ноги, местами выше колен. У Лиры к слову наряд выглядел поскромнее. Чем ниже Марика тянула подол юбки, тем больше оголялись ее плечи. А когда она натягивала на них обратно платье, оно подпрыгивало вверх, совершенно бесстыдно оголяя ноги. Этот не равный бой забавно выглядел со стороны. Вот только я не мог придумать, чем бы ей помочь. Все что я смог предложить, это обвязать тело девушки повязками, удержав хотя бы верхнюю часть платья на месте. Она с благодарностью согласилась. Сняв свои повязки с головы, я попросил Лиру помочь мне справиться с новым нарядом Марики. Получилось совсем неплохо. Мы стянули талию девушки наподобие корсета. Но, несмотря на то, что наш корсет был, достаточно слабо стянут, чтобы не стеснять движений, Марика выглядела в этих повязках очень уж худой. Лира хмурясь, наседала на нее, заставляя съесть в одиночку, целого жареного кролика. Марика отнекивалась, говоря, что не осилит столько. И, положа руку на сердце, я тоже не понимал, где он может у нее поместиться. После долгих споров Лира сдалась. Но взяла с нее обещание, что Марика будет, есть по возможности не меньше шести-семи раз в день. На том и успокоились. После этого Марика ушла на ручей и вернулась умытая и посвежевшая.
– Лин, я волнуюсь за Сани. – Прошептала Лира, подходя ко мне из-за спины. – Я не знаю чем ему помочь. Может пора ей рассказать? – Мы не стали сразу говорить Марике о Сани. Но тянуть больше некуда. Она должна хотя бы с ним попрощаться.
– Думаю да. Она должна знать. Марика. – Позвал я. Она направилась ко мне. Я жестом указал на поваленное бревно.
– Присядь, нам надо поговорить. – Тонкие черные брови сошлись у переносицы.
– Что-то случилось? – Ну и как простите, сказать о таком, глядя в эти доверчивые глаза? Я опустил глаза, на мгновение, закрыв их рукой, и сделав глубокий вдох, выпалил: – Сани умирает. – Она побледнела, медленно вставая на ноги.
– И вы молчали? – И со всех ног бросилась к повозке. Мы кинулись за ней. В одном прыжке она перелетела через борт и упала на колени перед ребенком. Схватила его за руку, нащупывая пульс. Припала к его груди и на миг затаила дыхание. Потом быстро пальцами раздвинула ему веки, пристально вглядываясь в зрачки. Тут же снова вскочила, перемахнула обратно через борт и кинулась в лес. Мы как замороженные переглядывались друг на друга, стоя на одном месте. Эта бестия как ужаленная выскочила с другой стороны леса. Лира в испуге вскрикнула. Марика, не обращая на нас никакого внимания, носилась между нами, пальцами раскатывая что-то на внутренней стороне коры дерева. Затем снова вскочила в повозку, и принялась снимать с паренька рубаху, оголяя его грудь. Наконец справившись с одеждой, стала с силой втирать в грудную клетку какую-то коричневатую массу, и что-то при этом шепча. На груди у Сани заклубился сизый дым. Марика резко втянула в себя воздух. И не убирая рук, откинула голову назад, глядя широко открытыми глазами в небо сквозь ветки деревьев. Мы все на равнее с ней затаили дыхание. Прошла минута… две…. Наконец она медленно выдохнула воздух из легких и почти упала на грудь Сани. Лицо скрыли волосы, и было трудно сказать что-либо о ее состоянии.
– Марика. – Я рискнул подать голос. Марика вскинулась.
– Глупцы! – Она обвела нас по очереди яростным взглядом. – Своим молчанием вы чуть не угробили ребенка! Почему вы сразу мне не сказали? Лира… ты же знала, что моя мать была лекарем! Ты знала, что я умею готовить лекарства! Так почему? Я едва успела. – Уже шепотом закончила она. На душе было мерзко. Ужасные мысли заполняли голову. Сознание гнало их прочь, но они упорно ползли и ползли. И тут еще более тихий шепот: – Простите. Это не ваша, а моя вина. Я не должна была засыпать…. Я должна была раньше обратить внимание…. Я позволила усталости взять верх. Мама никогда бы так не поступила.
– Перестань Марика. В этом нет твоей вины. Мы действительно повели себя безрассудно. Боялись, что ты сломаешься. Стыдно признаться, но никто из нас и не вспомнил о твоем даре. Мы пустили в свои сердца горе, которое затмило и разум. Не ты, а мы должны просить прощения Марика. И у тебя, и у Сани.
– С ним теперь все будет хорошо. После того как я оглушила его, у него началась лихорадка. Так бывает, когда сознание надолго покидает мозг. После такой лихорадки почти невозможно вернуть сознание обратно. Я забрала себе его хворь.
– Но Марика…!!!
– Нет, не волнуйтесь. Я не заболею. Я чувствую, как она распадается на множество частиц внутри меня. Они сгорают. Я никогда ранее ничего подобного не делала. Ну, хватит об этом. Теперь все позади. Лин скажи, когда мы выдвигаемся?
– Чем раньше, тем лучше. – Произнес я.
– Хорошо. Тогда можно я посплю? Я себя не очень хорошо чувствую.
– Марика, ты уверенна, что не заболеешь?
