Новый гость был одет так же просто, как и сам Фелл, но в его молчаливом спутнике угадывался телохранитель. Костюм слуги, в отличие от хозяйского, был вызывающе наряден – шелковая красная туника с высоким воротом и широкие черные шаровары. Оружия при нем не было – на станции Фелл его имели только люди Фелла. Но мозоли на кулаках этого поджарого супермена говорили о том, что он может обойтись и без оружия. Взгляд его все время рыскал, руки чуть заметно подрагивали: он находился в состоянии гипербдительности, поддерживаемой с помощью специальных препаратов, и в случае приказа нанес бы удар с умопомрачительной скоростью и силой. Конечно, долго он не протянет, но нарушенный обмен веществ и ранняя старость – это, так сказать, профессиональные заболевания телохранителей.
Человек, которого он охранял, тоже был молод. Его блестящие черные волосы были заплетены в длинную косу; мелкие, но правильные черты смуглого лица оттеняла гладкая, как у девушки, кожа. Ему не могло быть больше двадцати пяти лет, однако держался он с уверенностью зрелого человека.
– Здравствуй, Ри, – кивнул юноше барон Фелл, здороваясь как с равным, а не как с младшим. Снова входя в роль радушного хозяина, он добавил: – Офицеры, могу ли я представить вам барона Риоваля из дома Риоваль? Адмирал Нейсмит, капитан Торн. Они с того скоростного крейсера иллирийской постройки, Ри. Ты его, наверное, заметил в порту.
– Боюсь, у меня не так наметан глаз на технику, как у тебя, Джориш.
Молодой барон удостоил офицеров кивка и, не обращая внимания на ответный поклон Майлза, вгляделся в обитательницу антигравитационного пузыря.
– Мои агенты не преувеличили ее чар.
Фелл сдержанно улыбнулся. Николь, с минуту назад отлетевшая в глубь шара, сейчас плавала за своим инструментом, хлопоча над настройкой. Ее глаза тревожно взглянули на Риоваля и снова вернулись к цимбалам, словно музыка могла воздвигнуть между ними какую-то магическую стену.
– Не попросишь ли ты ее… – начал Риоваль, но его прервал мелодичный сигнал наручного комма. – Извини, Джориш. – Не без раздражения барон полуотвернулся и произнес в микрофон: – Риоваль. Ради вас надеюсь, что вопрос действительно важный.
– Да, милорд, – отозвался высокий голос из радиобраслета. – Говорит Дим, управляющий отделом сбыта. Возникла небольшая проблема. Эта тварь, которую нам продал дом Бхарапутра, искалечила покупателя.
Скульптурные губы Риоваля раздвинулись в свирепом оскале.
– Я же велел приковать ее дюросплавом.
– Мы так и сделали, милорд. Цепи выдержали, но она вырвала болты из стены.
– Парализуйте ее.
– Уже сделано.
– И как следует накажите, когда очнется. Думаю, голодовка умерит ее агрессивность. Для существа с таким аппетитом это самое верное средство.
– А как насчет покупателя?
– Предоставьте ему любые удобства, каких он только потребует. За счет фирмы.
– Боюсь, что он очень не скоро сможет оценить их, милорд. Сейчас он в больнице. Все еще без сознания.
– Приставьте к нему моего личного врача. Остальным я займусь, когда вернусь, примерно через шесть часов. – И барон Риоваль щелчком отключил связь. – Идиоты, – проворчал он, потом сделал сдержанный, медитативный вдох и, словно программу из компьютерной памяти, вызвал обратно свои светские манеры. – Пожалуйста, извини, что нас прервали, Джориш.
Фелл снисходительно махнул ладонью – дескать, все понятно, дела.
– Так вот я говорю – не попросишь ли ты ее что-нибудь сыграть? – Риоваль кивнул в сторону квадди.
Старый барон заложил руки за спину и сверкнул зубами в благодушной улыбке.
– Сыграй нам, Николь.
Женщина робко кивнула, устроилась за инструментом и закрыла глаза. Тревога на ее лице, постепенно уступила место внутреннему покою, и музыкантша начала тихую сладкозвучную мелодию, которая постепенно крепла, разрасталась и ускорялась.
– Достаточно! – вскинул руку Риоваль. – Она совершенно такая, как ее описывали.
Николь остановилась на середине аккорда и медленно, глубоко вздохнула; ноздри ее затрепетали от обиды. Ее явно удручала невозможность довести пьесу до конца, ее артистическое достоинство было оскорблено. Резкими, порывистыми движениями она положила молоточки в гнезда по бокам цимбал и скрестила верхнюю и нижнюю пару рук. У Торна дернулся уголок рта, и он тоже скрестил руки на груди, невольно скопировав движение квадди. Майлз насторожился.
– Мой агент говорил правду, – повторил Риоваль.
– Тогда, возможно, твой агент передал тебе и мои сожаления, – сухо заметил Фелл.
– Конечно. Но он не был уполномочен предлагать сумму, превышающую некую цифру. Для такого исключительного случая необходим личный контакт.
– Дело в том, что я получаю от нее удовольствие здесь, где она есть, – сказал Фелл. – А в моем возрасте удовольствие получить гораздо труднее, чем деньги.
– Совершенно верно. Но одно можно заменить другим. Я мог бы предложить тебе нечто совершенно особенное, такое, чего нет в каталогах.
