– А точно ли дело только в неудачах? Не стыд ли подточил вашу обычную решимость? Вам надо что-то загладить в этом отношении?
Сьюгар покачал головой:
– Лично мне нет. Если не считать греха бездействия.
Слава Богу, Сьюгар не насильник. Майлз еще раз осмотрелся, как бы пытаясь заново оценить всю лагерную обстановку в целом.
– Да… Давление хищников создает психологию стада. И приходится заключить, что давление достаточно сильное, раз удерживает вместе коллектив такого размера. Но никаких инцидентов со времени моего появления здесь я не заметил…
– Они то есть, то нет, – пояснил Сьюгар. – Фазы луны или еще что…
Лунные фазы, точно. Майлз в душе возблагодарил богов (если они есть) за то, что цетагандийцы, похоже, имплантировали всем пленным женщинам какой-то регулярно действующий противозачаточный препарат. Да будет благословенен тот неизвестный, который включил этот пункт в правила Международной Конвенции. Хотя… Возможно, присутствие среди пленных беременных, младенцев и детей могло бы оказаться еще одним дестабилизирующим фактором. Или, наоборот, стабилизирующим… М-да, все же хорошо, что этот вопрос так и не вышел из теоретической плоскости.
– Ну… – Он сделал глубокий вдох и агрессивно надвинул на лоб воображаемую шляпу. – Я новенький и потому временно не смущаюсь. Пусть тот из нас, кто без греха, бросит первую приманку. Кроме того, для таких переговоров у меня есть еще одно преимущество – сразу видно, что я ни для кого не представляю угрозы.
Он двинулся вперед.
– Я подожду вас здесь, – услужливо пообещал Сьюгар и уселся на землю.
Майлз так рассчитал маршрут, чтобы встретиться с патрулем из шести женщин, обходивших свою территорию. Он расположился перед ними, сдернул воображаемую шляпу и стратегически прикрыл ею то место, которое не принято показывать в обществе.
– Добрый день, дамы. Позвольте извиниться за мой внешний ви…
Его галантная фраза была прервана самым неделикатным образом: в рот набилась грязь, ноги дернулись назад, а плечи – вперед… Четыре женщины аккуратно бросили Майлза лицом вниз. И не успел он отплеваться, как его подхватили и начали раскачивать, держа за руки и за ноги. На негромкий счет «три» он взлетел в воздух и шмякнулся неподалеку от Сьюгара. Патрульные двинулись дальше, не сказав ни слова.
– Ну, что я вам говорил? – спросил Сьюгар.
Майлз повернул голову и посмотрел на него:
– Вы заранее вычислили мою траекторию?
– Вроде того, – согласился Сьюгар. – Я прикинул, что они смогут зашвырнуть вас гораздо дальше обычного. Из-за вашего роста.
Майлз с трудом сел, пытаясь отдышаться. Черт подери эти ребра: они уже начали проходить, а теперь опять каждый вздох болью опоясывает грудь. Через несколько минут он встал и отряхнулся, а потом, словно опомнившись, поднял свою невидимую шляпу. При этом у него потемнело в глазах, так что ему пришлось постоять, упираясь руками в колени.
– Ну ладно, – пробормотал он, – возвращаемся.
– Майлз…
– Это необходимо, Сьюгар. Другого выхода нет. Да и вообще, когда я начинаю, то уже не могу отступить. Мне говорили, что я патологически упрям. Я просто не способен отступать.
Сьюгар, кажется, собирался выдвинуть какое-то возражение, но раздумал.
– Хорошо, – только и сказал он. – Я буду ждать, пока вы меня не позовете.
И погрузился то ли в воспоминания, то ли в медитацию, то ли в дремоту.
Вторая попытка Майлза закончилась точно так же, как и первая, – разве что траектория была, возможно, немного длиннее и круче. Третья попытка была подобна второй, но полет закончился гораздо быстрее.
– Отлично, – пробормотал Майлз, вставая. – Похоже, они выдыхаются.
На этот раз он запрыгал параллельно патрулю – вне досягаемости, но в пределах слышимости.
– Послушайте, – пропыхтел он, – вам незачем тратить столько сил. Давайте я вам помогу. У меня врожденное заболевание костей: я не мутант, знаете ли, мои гены в порядке, а уродился я таким потому, что моя мать во время беременности подверглась действию яда. Так что моя хворь ненаследуема и не окажет влияния на детей, которых я мог бы иметь. Я всегда считал, что добиться свидания проще, если сразу внести ясность в этот вопрос: я не мутант… Короче, кости у меня такие хрупкие, что любая из вас без труда их все переломает. Вы, может, удивляетесь, зачем я вам это говорю… Правду сказать, я не люблю это афишировать… Вы должны остановиться и поговорить со мной. Я же вам не угрожаю… Разве я похож на угрозу?.. Может, я и бросаю вам вызов, но не угрожаю… Вы что, собираетесь тащить меня за собой вокруг всего лагеря? Притормозите, ради Бога…
Майлз почувствовал, что еще немного – и он настолько запыхается, что лишится своего главного оружия – речи. Он бросился женщинам наперерез и встал у них на пути, раскинув руки.
– …если вы собираетесь переломать мне кости, пожалуйста, принимайтесь за дело и кончайте с этим поскорее, потому что я все равно буду возвращаться сюда, пока смогу двигаться.
Повинуясь незаметному жесту предводительницы, патрульные остановились.
