Цезарь (ласково похлопывает Птолемея по плечу). Так это, значит, ты царь? Скучное занятие в твоем возрасте, а? (Потину.) Привет тебе, Потин. (Равнодушно отворачивается и медленно идет на середину зала, оглядываясь по сторонам и рассматривая придворных, пока не доходит до Ахилла.) А этот молодец кто такой?
Теодот. Ахилл, военачальник царя.
Цезарь (дружески, Ахиллу). А, военачальник, я тоже военачальник. Но я слишком поздно начал, слишком поздно. Желаю тебе здравствовать и одержать много побед, Ахилл.
Ахилл. Как будет угодно богам, Цезарь.
Цезарь (Теодоту). А ты, кажется…
Теодот. Теодот, наставник царя.
Цезарь. Ты учишь людей быть царями, Теодот. Умное занятие, ничего не скажешь. (Отворачивается, разглядывает богов по стенам, затем снова подходит к Потину.) А что здесь, собственно, такое?
Потин. Палата советников царской сокровищницы, Цезарь.
Цезарь. А-а, ты мне напомнил. Мне нужны деньги.
Потин. Сокровищница царя оскудела, Цезарь.
Цезарь. Да, я вижу, здесь всего одно сиденье.
Руфий (грубо кричит). Дайте сюда кресло для Цезаря!
Птолемей (застенчиво поднимается и предлагает Цезарю свое кресло). Цезарь…
Цезарь (ласково). Нет, нет, мой мальчик. Это твое место. Сядь.
Он заставляет Птолемея сесть. Между тем Руфий, оглядываясь по сторонам, замечает в углу изображение бога Ра, которое представляет собой сидящего человека с соколиной головой. Перед этим изображением стоит бронзовый треножник размером с табуретку, на нем курится фимиам. Руфий, с находчивостью римлянина и свойственным ему равнодушием к чужеземным суевериям, быстро хватает треножник, стряхивает курения, сдувает пепел и ставит его позади Цезаря, почти посредине зала.
Руфий. Садись сюда, Цезарь.
Придворные содрогаются, раздается свистящий шепот: «Кощунство!»
Цезарь (усаживаясь). Так вот, Потин, поговорим о деле. Мне очень нужны деньги.
Британ (неодобрительно: ему не нравится такой неофициальный тон). Мой повелитель хочет сказать, что у Рима законный иск к Египту по обязательствам, заключенным вашим почившим царем с триумвиратом. И долг Цезаря по отношению к отчизне заставляет его требовать немедленной уплаты.
Цезарь (учтиво). Ах да, я забыл. Я не представил вам моих соратников. Потин,– это Британ, мой секретарь. Островитянин, с западного края мира. От Галлии – день пути.
Британ чопорно кланяется.
А это Руфий, мой товарищ по оружию.
Руфий кивает.
Так вот, Потин, мне нужно тысячу шестьсот талантов.
Придворные ошеломлены, в толпе подымается ропот. Теодот и Ахилл безмолвно взывают друг к другу, возмущенные столь чудовищным требованием.
Потин (в ужасе). Сорок миллионов сестерций! Немыслимо! В царской сокровищнице нет таких денег.
Цезарь (ободряюще). Всего тысяча шестьсот талантов, Потин. Зачем считать на сестерции? Что купишь на одну сестерцию? Каравай хлеба.
Потин. А за талант можно купить породистого коня. Мы переживаем смутное время, ибо сестра царя, Клеопатра, беззаконно оспаривает его трон. Царские подати не собирались целый год.
Цезарь. Их собирают, Потин. Мои воины сегодня с утра занимаются этим.
Снова шепот и общее изумление, кое-где среди придворных сдавленные смешки.
Руфий (резко). Нужно платить, Потин. Что зря разговаривать. Вы и так отделаетесь недорого.
Потин (язвительно). Возможно ли, чтобы завоеватель мира, Цезарь, терял время на такие мелочи, как наши подати?
Цезарь. Друг мой, подати для завоевателя мира – самое главное дело.
Потин. Так слушай, Цезарь, сегодня же сокровища храмов и золото царской казны отдадут литейщикам монетного двора перелить на монету и уплатить выкуп на глазах у всего народа. И пусть увидит народ, как мы будем сидеть у голых стен и пить из деревянных чаш. Да падет гнев его на твою голову, Цезарь, если ты принудишь нас к этому святотатству.
