На другой день идти было легче, потому что ущелье все расширялось. Печора бурлила и шумела в своих высоких берегах. Дорога становилась менее пустынной. Встретилось несколько разносчиков с тюками за плечами и с палками в руках и несколько групп рудокопов, приветливо кивнувших головой в ответ на поклон путников. Кое-где виднелись отдельные домики и небольшие деревушки.
Отдохнув ночью, «Красотка» прибыла к полудню к выходу из ущелья.
Теперь Урал остался позади, и маленький караван ступил на землю Европы.
Еще триста пятьдесят километров, и в Перми будет «одним домом и одной семьей больше», как выразился Каскабель.
— Ну и дорожку прошли мы!.. — прибавил он. — Разве я не был прав?.. Все дороги ведут в Рим!.. Прибыли мы в Россию не той дорогой, которую наметили раньше… Да разве это не все равно, раз Франция теперь недалеко!
Еще немного — и он стал бы уверять, что до него доносится воздух Нормандии, свежий морской воздух, который он всегда сумел бы отличить от воздуха других стран…
Недалеко от выхода из ущелья находился завод с полусотней домов и несколькими сотнями жителей.
Было решено, что там остановятся до завтрашнего дня, чтобы пополнить запасы муки, чая и сахару.
Жан и Сергей Васильевич запаслись порохом, дробью и пулями, и сейчас же отправились на охоту.
— Торопись, Жан! — крикнул Сергей Васильевич. — Постараемся вернуться с полными сумками.
— Постараемся, — отвечал Жан, причем видно было, что любимое занятие его как будто не радовало.
Мысль о предстоящей разлуке грызла ему сердце, все ему было не мило.
— Не пойдете ли и вы с нами, Ортик? — спросил Сергей Васильевич.
— С удовольствием, — отвечал матрос.
— Постарайтесь принести хорошей дичи, — сказала Корнелия Каскабель, — а я вам приготовлю за это хороший ужин.
Так как было всего два часа дня, то у охотников имелось еще много времени впереди.
Сергей Васильевич, Жан и Ортик ушли, Киршев и Гвоздик хлопотали возле оленей, устраивая их в тени деревьев, где уставшие животные могли пастись на свежей траве.
Корнелия, подозвав Наполеону, пошла хозяйничать в «Красотку».
— А ты, Кайета?
— Сейчас приду! — ответила молодая девушка и, оглянувшись вокруг, решила, что теперь ей представится удобный случай переговорить с Каскабелем.
— Мне надо с вами поговорить! — обратилась она к нему.
— Со мной?..
— И притом по секрету!
— По секрету?..
Он, конечно, подумал, что она хочет говорить с ним о Жане.
Оба они отправились к левому крылу завода, предоставив Корнелии заниматься хозяйством.
— Рассказывай, милочка, что тебе от меня понадобилось и к чему эта тайна? — сказал, наконец, Каскабель, обращаясь к индеанке.
— Вы сейчас поймете это, — отвечала Кайета. — Вот уже три дня, как я собираюсь поговорить с вами так, чтобы это не бросилось никому в глаза.
— Значит, это что-нибудь важное?
— Да. Прежде всего — я знаю, что месье Серж — это граф Наркин.
— Что?.. Граф Наркин!.. — воскликнул Каскабель. — А откуда ты это узнала?
— От людей, которые подслушали ваш разговор с графом в тот вечер… в деревне Мужи.
— Возможно ли это?
— А я тоже подслушала их, но они об этом не подозревают.
— Кто эти люди?..
— Ортик и Киршев.
— Как!.. Они знают?..
— Да, они знают также, что месье Серж — политический ссыльный и что он возвращается в Россию, чтобы увидеть своего отца.
Каскабель раскрыл рот от удивления и долго не мог прийти в себя.
— Очень жаль, — проговорил он наконец, — что Ортик и Киршев случайно узнали эту тайну. Но я уверен, что они будут молчать!
— Открыли они ее не случайно и молчать не будут, — ответила Кайета.
— Они?.. Честные моряки?..
— Граф Наркин подвергается большой опасности!
— Что?..
— Ортик и Киршев — два негодяя, принадлежавших к шайке Карпова. Это они напали на графа на границе Аляски. Они уехали на шлюпке из порта Кларенс, чтобы переправиться на сибирский берег, но их прибило к островам Ляхова, где мы их нашли. Если графа Наркина откроют, то жизнь его будет в опасности; так вот, в обмен на молчание они хотят потребовать с него часть его состояния, а если он откажется, то они его выдадут!.. Тогда месье Серж погиб, а может быть, и вы тоже…
Потрясенный тем, что он слышал, Каскабель молчал.
