— Не читал. И пока не собираюсь. Я понаслышке знаю. Да что ты прицепился ко мне с этим Шекспиром? Я не на уроке литературы, я про компутер рассказываю. В общем, я как начал с тобой работать, начал потихоньку бабки откладывать. Не все, понятно, часть тратил — с ребятами пивка попить, на баб, по мелочам. Но там много было, в одинаре столько не пропьешь, а поить весь район мне в падло. За два года накопилось, осенью я еще мотоцикл продал... Короче, предложили мне «трешку», я так подумал — она подержанная, да и зачем мне «трешка»? Да ну, думаю, пару месяцев поработаю — новую «четверку» возьму. Отказался. Перед Новым годом показали мне еще две машины. Нулевые, на одну мне хватало, но вторая — лучше и именно то, что мне надо. Я спросил у парня: «Две недели ждешь?» Я так прикинул — через две недели я как раз дотягивал до второй. Идиот, надо было сразу первую брать или в рассрочку добазариться... Ладно, Новый год я с ребятами встречаг, потом за этой дурой следил — я потом про нее расскажу, — в обшем, полторы недели меня дома не было. Прихожу — и никак не въеду, в чем дело: батя на диване в стельку пьяный валяется, на стене в большой комнате ковер какой-то задрипанный висит, стенку купили — тоже дерьмо. Квартира стала похожа на склад дешевого барахла. Захожу к себе — кровать какая-то стоит. Что такое, думаю? Отец вроде не так много зашибает, чтобы такие покупки сразу делать, тем более что мать золото в ломбард закладывала, а расплачиваться еще в конце декабря нечем было. А оказалось — мать нашла мою заначку! Она же как думает: все деньги в доме должны отдаваться ей, чтобы она давала отцу на бутылку, а остатки тратила своему усмотрению. Нет, я понял бы, если бы она взяла столько, чтобы побрякушки выкупить, на праздник там, а остальное оставила бы. Я и так собирался дать ей, я же понимаю, что родителям надо часть отдавать, я только сначала хотел комп взять, а остальное отдал бы ей, не считая... Знаешь, Лсрыч, что меня потрясло больше всего? Она ждала, что я буду хлопать в ладоши и радоваться, как дурак, что она забрала мои бабки! «Я же и тебе кое-что купила»... На кой ляд мне, спрашивается, кровать? В технарь съезди
Ла, взятку директору дала, чтобы меня восстановили. Ну зачем это надо было?! Я ее об этом просил? Так нет, она же мать, она же лучше знает, что мне надо! Она, видите ли, нашла деньги и испугалась, что я их пропью. Ну да — два года копить только для этого... В конце концов, это мои деньги, я сам их заработал, так какого хрена она ими распоряжается? Какая разница — я бы их пропил или батя?
Кто-то другой посмеялся бы над злоключениями Витьки, но Валера его прекрасно понимал. В один день лишиться всех своих сбережений — и именно тогда, когда они нужны позарез. Самое обидное, и не сделаешь ничего — мать родная, не посторонний человек. Домашний рэкет, ей-Богу.
— Вот так, — сказал Витька. — Я хлопнул дверью и ушел. И больше туда не пойду, потому что это не жизнь. Взял водки и пошел к тебе горе заливать. А к кому еще? Больше ни к кому не хочется... Ты мало говоришь и много слушаешь, тебе можно выговориться. Вот сейчас напьюсь, все скажу и пойду спать к кому-нибудь из ребят...
Первая бутылка опустела, а Витька еще не излил все свое зло на окружающий мир. Ему все надоело, надоело даже быть панком, потому что все к ним привыкли и не считают их сумасшедшими. Обидно было, что не удается жить свободно, что ему приклеена куча тягостных обязанностей. Он только начал выбираться из болота, а обуза тянет его назад...
Звонок в дверь оборвал рассуждения Виктора на самом интересном месте. «Начинается», — немного раздраженно подумал Валера. Наверняка кого-то — а если точнее, то Цезаря — жареный петух в одно место клюнул, придется все бросить и ехать к черту на кулички, как обычно. Сделав Витьке знак на всякий случай спрятать рюмки, Валера открыл дверь.
Привалившись плечом к косяку внутренней двери, стоял Цезарь. И выражение его лица было точно таким же, как у Витьки. «Тяжелый день, — подумал Валера. — Ему тоже на жизнь пожаловаться приспичило». Судя по тому, что он был в тапочках и без куртки, он уже заходил домой, а Валера, заговорившись с панком, проморгал момент его возвращения.
Сашка подозрительно покосился на Валеру — тот притворился, что ничего не было, они и не пили, — постоял, приглядываясь к Витьке. Панк был настолько пьян, что притворился чересчур трезвым. Саша фыркнул, плюхнулся на Балерину табуретку, оперся затылком о стену.
— О Господи, ну что это за жизнь... Как мне все это надоело! Витька опять нажрался, а побить его жалко... Вить, по какому поводу нажрался-то?
— Я не на... наж-рал-ся.
— Нажрался. Ты слова по слогам произносишь и все буквы выговариваешь. Думаешь, так никто не заметит, что у тебя язык заплетается? Ладно, повод хоть серьезный?
— Ага. Мать за-нач-ку наш-ла.
— Понятно. И много?
— Он компьютер собрался покупать, — объяснил Валера. — Говорит, мечта жизни.
— А что, он умеет с ним обращаться?
— Понятия не имею, не проверял. Говорит, умеет.
