— Точно. Еще солнцезащитные очки и презерватив. — Он усмехнулся. — Нет, я имел в виду шорты. Да ну, Тань, одежда нужна, когда холодно, а у меня дома вечно Ташкент. Ты вставать думаешь или нет? Или так и будешь лежать? Тоже голышом, между прочим.
Таня пропустила вопрос мимо ушей. Она разглядывала
Его так, будто видела впервые. Этот человек станет ее мужем... Крепкая шея, широкие прямые плечи, на груди пробиваются черные курчавые волосы, тонкая талия... На том, что находилось ниже талии, она невольно задержала взгляд. В напряженном состоянии его «приспособление» было более чем внушительным, и ее счастье, что он умело с ним обращался. Иначе занятия сексом превратились бы в пытку — 24 сантиметра мужской плоти могут нанести серьезнейшие травмы. Таня не удержалась от шутки:
— Знаешь, на что похоже твое «хозяйство»?
Он немного удивленно посмотрел себе между Ног:
— По-моему, на половой член. У тебя есть другие версии?
— Ага. Это похоже на отвратительную харю, заросшую черной бородой. И эта харя с толстыми губами высунула длинный розовый язык.
Его глаза заискрились смехом.
— Ах вот как ты обо мне думаешь? Хорошо, пусть это будет харя с высунутым языком. А если взять два презерватива, надуть их, покрасить кончики в коричневый цвет, то получатся точь-в-точь твои груди.
Таня швырнула в него подушкой, он увернулся, спрятался за шкафом, смеясь:
— Тань, шутка за шутку! Я ведь не кидался в тебя ничем... Тань, прекрати буянить — мне одеться надо!
— Вот только вылези оттуда! — грозно сказала Таня.
— И что будет?
— Увидишь!
Но через минуту она сдалась. Да и вставать пора было. Нехотя она поднялась, заправила постель, пошла умываться. Сашка на кухне с кем-то разговаривал по телефону, и Таня не успела разобрать суть беседы — когда она вошла, он положил трубку.
— Танюш, у меня к тебе будет просьба, — сказал он за завтраком. — Я сегодня вечером уеду, запишешь мне лекции под копирку?
— Уедешь? — У нее упало сердце. — Надолго?
— Дня на три. Запишешь?
— О чем ты говоришь... — Она замялась, потом решилась: — Саш, ведь ты сейчас официально не работаешь, а командировки продолжаются.
— Ты ревнуешь? — удивился он. — Не ревнуй, это деловая поездка, не гулянка.
— Да нет, не в этом дело...
Он откинулся на спинку стула, пристально глядя ей в глаза. Взгляд его был серьезным, но не злым.
— Ладно. Таня, давай начистоту, если уж зашла речь об этом. Я вовсе не слепой, й я не один раз видел тебя в местах, где чье-либо присутствие было нежелательно. Понимаю, тебе интересно, чем я занимаюсь, но не думаю, что стоит продолжать эту практику. Есть вещи, которые нельзя знать даже тебе. Я видел тебя в лесу около Ленкиной дачи и обязан был застрелить тебя. Я не сделал этого — рука не поднялась, хотя рисковал очень сильно. Если бы ты сказала ментам хоть слово, я должен был бы пойти на суицид, чтобы оборвать цепочку следствия. Я связан со многими людьми, и если провалюсь, то пострадает огромное количество людей. Я не моху убить тебя, я не зверь, но если ты попадешься на глаза кому-то из моих людей, то ты погибнешь. Они сначала убьют, а потом будут разбираться, кого же они убили. Если будут разбираться. И я не смогу их наказать за это — есть правила работы, они выполняют их. Это я знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, а они - то нет! Поверь, мне совсем не хочется присутствовать на твоих похоронах, поэтому давай мы с тобой договоримся, что больше ты рисковать не будешь. И если кто-то когда - то спросит, чем занимается твой муж, ты назовешь только легальный бизнес. Это распространяется и на те случаи, если я «завяжу» или умру.
— Умрешь? — испугалась Таня.
— С моей профессией это не исключено. И я забочусь не о себе — мне при таком раскладе будет все равно, — а о тебе. Я не хочу, чтобы ты умерла раньше времени, поэтому советую: никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не говори, что твой муж занимается или занимался криминалом. Если я погибну и ты через десять лет после моей смерти проболтаешься, тебя все равно убьют. Ч к 'Г. м ты невольно не выдала других. А кто, сама подумай, будет растить наших детей, если мы оба погибнем? А? А будет их у нас, м-м... Для начала остановимся на трех. Что ты скажешь?
Таня смущенно засмеялась:
— Не рано ли ты заводишь подобные разговоры?
— В самый раз, А будешь возмущаться, — с шутливой угрозой пообещал он, — так я в первую же после возвращения ночь сделаю тебе такой подарок. Как раз к октябрю одно дите у нас уже будет. А? Кстати, Тань, когда я вернусь, ты переедешь ко мне. А то что такое? Мне надоело звонить тебе, я хочу видеть тебя каждый день.
Слыша такие слова, Тане хотелось плакать от радости. Надо же, и в ее изломанной жизни появился просвет..
