Фактически семья давно развалилась. Каждый из троих жил обособленной жизнью, не доверяясь другому. Таня еще как-то пыталась сохранить теплоту отношений, скрасить одиночество матери, потому что отец возвращался на ночь домой, похоже, только из вежливости. Тане казалось, что мать ревнует ее к Сашке — он ведь мог забрать дочь, последнюю радость и утешение бедной женщины. Но не могла же Таня всю жизнь провести сиделкой у постели матери! Ее тянуло к молодым, она любила и была любима, она хотела иметь свою семью и растить своих детей. Она вовсе не собиралась жить прошлым, быть до конца привязанной к несчастной и фактически никому не нужной женщине. Сашка, который всего на полгода старше ее и казался чуть ли не взрослее ее отца, обещал ей красивое будущее. Можно ли осуждать ее за то, что она не отказалась от выполнения своей мечты ради исполнения долга перед матерью?
Таня стирала; мать не уходила, стояла и молча смотрела на нее. Таня не выдержала:
— Мам, почему тебе Сашка так не нравится? Что ты вечно ищешь изъяны в нем?
— Он не пара тебе.
— Да? Он что, хуже других? Или я хуже, я ему не подхожу?
— Таня, поверь, я редко ошибаюсь в людях. Он очень нехороший человек.
— Почему это?
— Он эгоист, но это не так страшно по сравнению с остальным. Он двуличен, считается только со своими прихотями, он способен на любую ложь и подлость, лишь бы добиться своего. Ему хочется быть центром вселенной, но он презирает эту вселенную. Он не задумывается, причиняют ли его действия боль окружающим и насколько сильна эта боль. Если он дорвется до власти, он будет ломать и калечить судьбы окружающих. В нем нет ни жалости, ни чуткости, ни душевности, он недобрый человек. Ты будешь очень и очень несчастна с ним.
— Брось ты, мам. Ты не знаешь его так, как я.
— Таких людей видно сразу, и степень знакомства не играет роли. Мне со стороны заметно многое такое, чего ты не видишь. Он лицемер, он говорит с тобой, уверяя, что любит тебя, а смотрит с одинаковым выражением лица что на тебя, что на стену. В его внутреннем мире ты ничего не значишь, ты даже не имеешь статуса личности. Ты для него не человек, а какое-нибудь насекомое или вещь. И взгляд у него...
— Какой же? — с вызовом спросила Таня.
— Знаешь, бывают люди, которые посмотрят на тебя — и на душе теплее станет. Взгляд у них светлый, доброжелательный. Большинство людей равнодушный к себе, и к
(другим, и взгляд у них пустой. А у Саши взгляд тяжелый, темный. Он вроде бы такой общительный, открытый, а глаза у него будто темными очками спрятаны. Не хочет он, чтобы кто-то догадался о его мыслях, боится, что кто-то в душу ему может заглянуть. Он лжет с таким видом, будто абсолютно искренен, и смеется, когда видит, что ему поверили. Он издевается над всеми, он топчет людей. Все святое в людях достойно лишь его едкой насмешки.
— Нет, мам, вот тут ты не права. Ты терпеть не можешь врачей, а у Сашки есть общая с ними черта — он циничен. Циники не издеваются, они говорят неприкрашенную правду. Совершенно верно, все циники в какой-то мере безжалостны и бездушны — они не думают, насколько другим неприятно слышать правду о себе. И Сашку ты не любишь именно потому, что он в твоем представлении ассоциируется с психиатрами. А что? Они тоже не говорят правды своим пациентам, не посвящают их в свои планы, не доверяют им. Иногда и лгут. Что, не так?
Мать резко повернулась и ушла, а Таня, остыв, сообразила, как больно она ударила по чувствам матери в запале. Ей стало ужасно стыдно, но сказанного не воротишь, и Таня еще не успокоилась настолько, чтобы просить прощения.
