То же самое и с мафией. Риск поймать «заказную» пулю существует во всех странах, не только в России и не только в бизнесе. Эта опасность реальна для всех, кто имеет большие деньги и большое влияние. Ну найми себе дельную охрану и не ищи лишних приключений на свою задницу! Мафия, между прочим, окажется бессильна, если человек соблюдает правила личной безопасности в полном объеме. Мафия пользуется промахами, не делай их — и будешь жить долго-долго.
Вот Татьяна. Задумала грандиозную авантюру, а о тылах не позаботилась. И ждала, главное, что с ней все будут честны и откровенны — а ведь речь шла даже не о деньгах, а фактически о жизни. Ну и получила удар с тыла, куда позволила зайти противнику. Какая глупость...
Неприметная бежевая «шестерка» подъезжала к Кольцевой автодороге. А где-то позади, посреди ночной метели, в заброшенном дачном поселке разгорался пожар. И яркие языки пламени отражались в мертвых глазах очень красивой девушки, понадеявшейся на честность и милосердие бандита, которого она любила...
ВОЗВРАЩЕНИЕ БУМЕРАНГА
Отец неторопливо переставил коня на другое поле.
— Твой ход.
Саша любил играть черными фигурами. Отцу шахматные фигурки резали на заказ, а красил и лакировал их он сам, и черные получились лучше — глубокий цвет, блестящие, гладкие. А может, просто из суеверия — ему везло на черный цвет. Он давно стал опытным шахматистом, победа давалась отцу с каждым разом все труднее. Мало того, за Сашей числился десяток «ничьих» — своеобразный рекорд среди постоянных партнеров Маронко. Но выиграть до сих пор не удавалось.
— Как у тебя в институте? — спросил отец.
— В пределах нормы. Васин запугал Акимова, я намекнул, что мог бы обоим помочь с трудоустройством — читай, начать свое дело. Акимов сказал, что не хочет случайно умереть, а мечтает годам к тридцати тихо-мирно сколотить капитал и уехать за границу. Васин просится под «присягу», уверяя, что лучшего коммерческого директора группи-ровки мне не найти. Это при том, что я сказал — несчастный случай.
— Шах.
— Уже?!
— Зевать поменьше надо.
— А если так?
— Все равно проиграешь.
— А вдруг?
— Кто достоверно знает о том, что произошло на даче?
— Только Яковлев. О том, что имел место шантаж — Мишка и Витька Панк, тот, которого ты взял в качестве ученика программиста.
— Да, способный мальчик, не ожидал от него такой прыти. Хакер еще тот.
— Эти двое сомневаются в достоверности версии о несчастном случае, но свои сомнения держат при себе. Остальные сочли версию убедительной. Васин и Акимов тря-сутся по другой причине: считают, что с моей помощью спровоцировали у Тани обострение шизофрении, и она в бреду наложила на себя руки. В принципе, их волнует, не скажется ли это происшествие на отношении к ним преподавателей — защита диплома не за горами. И именно поэтому они отрицают предварительный сговор со мной. В про-куратуре без изменений?
— Пока да. Ты только сам к следователю не лезь. Все их подозрения строятся на ненависти к тебе ее матери да на фотографии. Но по фото они ничего не выяснят — и каче-ство съемки неважное, и в маске ты там. Ну, есть у тебя такая куртка, что с того? Я сказал следователю, что добрая треть работающей в моем концерне молодежи щеголяет точно в таких же. Так что доказать, что снят именно ты, невозможно.
История с Таней Кудрявцевой, как Саша и опасался, получила малоприятное продолжение. Дача сгорела дотла, пожарники так и не приехали, от нее занялись соседние домики. Ущерб был огромен, но это еще не все: на одном пепелище обнаружились человеческие останки. Началось следствие; Танина мать нашла в комнате дочери странный снимок... Один из кадров компрометирующей пленки был отпечатан дважды, и дубликат снимка завалился за кровать. На фотографии просматривался силуэт мужчины в черной одежде, в маске и с автоматом в руках. Определили, что снимок был сделан в районе Павелецкого вокзала приблизительно год назад, когда имела место довольно шумная разборка, участники которой остались неизвестны правоохранительным органам. Мать погибшей уверяла, что точно такую же куртку видела на приятеле ее дочери Александре Матвееве... Ну, и началось.
Ему прислали повестку с приказом явиться в РУВД по месту жительства Татьяны. Он, естественно, приехал — с трехдневной щетиной, немытыми волосами, в мятых брюках. Мало того, он успел перед выходом из дома хватануть стакан водки, так что являл собой вид нормального совершенно убитого горем молодого человека.
Следователю он длинно и путано — складно врать нельзя было, никто не поверит, что человек в таком состоянии способен связно мыслить, — рассказал историю их взаимоотношений с Татьяной, сообщил, что она ему с самого начала страшно нравилась, было в ней что-то оригинальное, но решимости сделать предложение набрался только к пятому курсу, когда понял, что если не женится, то она попросту бросит его, решив, что с нее хватит терпеть
Его измены. А он, хотя и гулял от нее, все же прекрасно понимал, что для него она будет идеальной женой.
