Представители одного лагеря имели накачанную мускулатуру тяжелоатлетов, бычьи загривки, затылки брили и каждые две недели ходили к парикмахеру подстригать ежик на макушке. Молодняк из другого лагеря на парикмахера не тратился, отращивая волосы, а в одежде отдавал предпочтение богемному стилю. Поговаривали, что это связано с музыкальной модой: длинные волосы носили хиппи, панки, рокеры, металлисты. Целыми электричками по выходным бритые качки приезжали из Люберец и некоторых других окраинных районов, разбредались по Москве стайками в три-пять человек. Ходили с ножницами, ловили одиноких «волосатиков», били, стригли, иногда сами бита бывали — смотря по тому, на кого нарывались. Валере почему-то казалось, что качки боятся «волосатиков» и завидуют им. Завидуют потому, что те жили посвободнее, поинтереснее, не обременяя себя излишними условностями, а боятся... Психологи давно установили, что от мужчины, предпочитающего длинные волосы короткой стрижке, _стоит ждать любого сюрприза. Непредсказуемые люди. Может быть, качки это чувствовали. Сам Валера в своих симпатиях и антипатиях определился быстро: к качкам он испытывал тихую ненависть, уж слишком они напоминали тех, кто бил его ночью у парка.
Как-то поздно вечером, уже ночью, он возвращался в парк через переулки у Таганки и стал свидетелем не самой красивой сцены: четверо качков лупили парня с шикарным панковским гребнем. Зрелище это возмутило Валеру настолько, что он забыл о благих намерениях не влезать ни в какие переделки и ни за кого не заступаться. Сам он был крупным, ширококостным парнем, но мускулатуру не наращивал — и так достаточно, — а подраться был не дурак. Остановил машину, подошел; отшвырнул одного качка, второй ударил его в плечо. Валера удивился: гора мяса, а удар слабый. Для красоты ему, что ли, такие бицепсы? Обрадовавшись нежданной подмоге, панк залепил кому-то в ухо. Вдвоем они без особых усилий разогнали качков. Панк вздохнул:
— Уф, аж протрезвел. Ты прямо как с неба свалился.
Только тут Валера заметил, что панк совершенно пьян.
Подумал: «Заберут в вытрезвитель», спросил вслух:
— Где живешь?
— На Чертановской, около круга. Знаешь?
— Перекресток с Красным Маяком? Поехали, подброшу'.
— А у меня «капусты» - ноль.
— Поехали, — Валера поморщился. — Я из девятого парка, по дороге.
Довольный панк сунулся было на переднее сиденье. Валера осадил его:
— Э, ты куда? Давай назад. Меня все гаишники с таким пассажиром тормозить будут, да и «зеленку» я не стану отключать.
Завел машину, выехал на Садовое кольцо. Некоторое время ехали молча, потом Валера поинтересовался:
— Они всегда так — вчетвером на одного?
— Ага. Они ссут один на один. Вот если панков пяте ро — они вообще не подходят. Да ну их! Они тупые, все мозги анаболики съели, драться ни хрена не умеют, трусы... Меня третий раз ловят, и все никак обрить не получается.
— У меня знакомый есть, у него волосы чуть ли не до пояса, — ни к селу ни к городу сказал Валера.
Ясно, будто это было вчера, в памяти встала картина, как он увозил от погони пассажира, взятого неподалеку от «Динамо»... Вспомнил хохот над угрозами разъяренных охотников. Кшется, тс тоже грозились обрить Александра. Детские какие-то угрозы, он так и сказал... Цезарь бесил их, он многих бесит одним своим видом, а сделать с ним никто ничего не может...
— Здорово! — восхитился панк. — И как? Не ловили?
— Пока даже не суются. А к нему не подойдешь под два метра рост, кунгфу занимается. Так, поорут издали и отстанут. Ему, конечно, наплевать на это.
— А я на его месте мочил бы качков, — мстительно заявил панк.
— За что вы друг друга так ненавидите? — недоумевал Валера. — Не из-за музыки же, в самом деле.
Не спрашивая разрешения, панк закурил, задумчиво ответил:
