Тщеславие (ЛП) полностью

Он вытащит меня, подумала я.

Мой дом, или я должна сказать, дом моего отца, был построен за год до моего рождения, но с тех пор был отремонтирован снаружи и внутри, поэтому, хотя я выросла в этом доме, он едва напоминал мне о чем-либо, связанным с детством.

Он был фантастически большим, располагаясь на трех акрах в Беверли-Хилз, в Калифорнии.

Это был впечатляющий французский замок, больше, чем двадцать восемь тысяч квадратных футов. Я располагалась в левом крыле, родители в правом.

Я могла целыми днями не видеть их, только получать сообщения при необходимости, обычно оповещающие меня о том, что мне требовалось прийти на обед и это, как правило, было в записке, доставленной кем-либо из персонала.

У меня была няня до четырнадцати лет, когда я уволила ее за попытки дисциплинировать меня. Мои родители не знали, что со мной делать в течение нескольких месяцев и решили, что я способна самостоятельно заботиться о себе и больше никогда не пытались изменить этого.

Cвобода. Абсолютно никаких ограничений. Я посвятила себя всему тому, чего хотела. Все желания я исполнила. Я ничего не хотела.

За исключением внимания.

И я получила его, признаю, не самыми правильными методами. Не хочу Вам врать, это было приятно… в некотором смысле. Я была довольно несдержанной со своим временем и телом. Я не отличалась от большинства девушек, которых знала.

Хорошо, за исключением того факта, что я выглядела лучше, но зачем обсуждать решенный вопрос? Единственное различие между ними и мной было в том, что я оставляла им желать лучшего. Я использовала много, много, много парней и бросала их, списывая со счетов, как ни странно, так же как они поступали со многими другими девчонками до меня.

Именно это и было для них искушением. Я угощала их лишь проблеском всего моего аромата, и они пробовали меня так, будто пили абсент. Так они попадали на крючок к la f'ee verte, как меня обычно называли. Я была «зеленой феей». Я прилетала в твою жизнь, показывала тебе, насколько хорошо находиться в экстазе, а потом оставляла, полностью зависимого от меня. Я делала это для веселья, черт бы его побрал, ради внимания. Я хотела быть желанной. И все, что я хочу знать: хотели ли они меня? Хоть когда-нибудь…?

Пэмбрук проехал по дорожке роскошного имения, вымощенной булыжником.

— Высади у служебного входа, — я хотела избежать столкновения с папой, если это возможно.

Он фыркнул.

— Мне нужно увидеть твоего отца.

— Ох, — произнесла я.

У Пэмбрука было свое собственное парковочное место на автостоянке среди двадцати таких же мест для машин, потому что он довольно часто посещал наш дом. Как бы тяжело мне ни было говорить такое, но Пэмбрук был мне вроде дяди.

Всякий раз, когда я заполняла документы для посещения врачей, так как считалось ниже нашего достоинства ходить к ним на прием, под пунктом «с кем мы должны выходить на связь в случае чрезвычайной ситуации», я всегда, всегда, всегда указывала Пэмбрука.

Он был единственным, на кого я могла положиться. Он был юристом моего отца и единственным взрослым, кого интересовало, что я делала в этой жизни. Это был Пэмбрук.

Пэмбрук был англичанином, но жил в Америке почти тридцать лет. Он специализировался в международном праве и вытаскивал меня из законных размолвок. Высотой в шесть футов три дюйма, он был худым и выглядел почти анорексично.

Я могла бы предположить, что на нем не было ни грамма жира за всю жизнь. Его щеки были немного опущены, и он напоминал мне редких, изможденных, готических созданий, которые посещали вместе со мной подготовительную школу, но его вид был естественным.

Я предполагаю, что именно это и являлось его запугивающей особенностью, как юриста.

Кажется, он пользовался ею, когда это было возможно. Также я полагала, что он был девственником. Потому что он жил и дышал своей работой. Более того, я даже не могу представить себе хоть одну женщину, которая пожалела бы бедного мужчину.

Хотя, с другой стороны, он был богат. А вообще, кто я такая, чтобы судить его?

— Пэмбрук, где ты останавливаешься, когда возвращаешься в Лондон? — спросила я, внезапно мне стало интересно, что произошло, когда он уехал оттуда.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Ты странная.

— Пэмбрук, ответь мне.

Он закатил глаза.

— Я навещаю свою сестру и ее семью.

Я пыталась скрыть свое потрясение, но это плохо получалось.

— У тебя есть сестра? — спросила я с недоверием.

— Неужели это так сложно представить, ненормальная девушка?

— Я полностью не уверена, Пэмми. Не могу представить твою женскую версию. Как она выглядит? Еще одно вдохновение героя Брема Стокера?

Он саркастически посмотрел на меня.

— Какое проницательное наблюдение от того, кто не смог услышать воющую сирену неподалеку от своей недавней победы.

— В точку, Пэмми. В точку.

— Тебе нужна помощь, — сказал он больше себе, чем мне.

— Со мной все в порядке, — гравий захрустел под нашими ногами.

— Очевидно, — добавил он с сарказмом.

Мы подошли к служебному входу, ближайшему к гаражу, и Пэмбрук открыл мне дверь.