– Да, это правда, – сказала Микаэла. – Из-за его беспечного увлечения, минутного восторга, по сути дела, ничего не значивших в его жизни, я долгие годы страдала от стыда. Того самого, о котором вы сейчас так убедительно рассуждаете.
Представьте себе, Синтия, каково это – не иметь ни отца, ни матери? Когда тебя растят, все время стараясь скрыть сам факт твоего существования? Бабушка и дед были привязаны ко мне и добры, но вечно боялись, да, боялись – как бы люди не стали спрашивать, откуда я взялась. Они прятали меня! Представляете? И сами прятались. А моя мать панически боялась, что кто-нибудь узнает о том, что у нее есть дочь. Я видела ее всего несколько раз за всю жизнь.
– Бедное дитя! – прошептала Синтия.
Ей так тяжело было видеть боль в глазах Микаэлы. Слышать исступленный гнев и страдание в ее голосе.
– Наверно, я была чересчур ранима, – продолжала Микаэла, – и все мое детство, как только поняла тайну своего происхождения, я хотела умереть. Не потому, что так уж тяготилась своей долей, а потому, что они все – мать и дед с бабушкой – так всего этого стыдились! И теперь я должна отказаться от счастья – а я счастлива впервые в жизни – ради отца?
Синтия опустила голову. Ей нечего было больше сказать. Почему Роберт скрыл это от нее, не предупредил? Неужели он не ожидал, что так глубока ее обида на него?
– Одно лишь могу сказать в его защиту, – продолжала Микаэла уже спокойнее и мягче, – он не знал моем существовании. И, когда узнал, сделал все, чтобы загладить свою вину, но раны многих лет за несколько месяцев не залечиваются, слишком глубока обида.
– Вы были предельно честной, Микаэла, – сказала Синтия, – но вы забыли об одном. Что, если у вас будут дети?
Воцарилось неожиданное молчание. После долгих минут Микаэла заговорила:
– Никогда, – сказала она. – Я буду принимать все необходимые меры.
– Это не так просто, как кажется, – вздохнула Синтия. – И еще одно обстоятельство, Микаэла. Вы сказали, что жена Хыо не хотела детей и ей не разрешено было иметь детей. И с вами он должен будет пережить такое же разочарование?
– Не разговаривайте больше со мной! – истерически вскричала вдруг Микаэла. – Зачем вы пришли сюда? Я знаю: я поступаю правильно.
Я люблю Хью, а он меня – ничто другое не имеет значения. – Она бросилась в кресло. Синтия подошла к ней.
– Микаэла, – произнесла она спокойно, – будьте честны с собой. Взгляните фактам в глаза. Вы сами страдали из-за того, что были рождены вне брака. Вы лучше кого бы то ни было знаете, каким горем и унижением это может обернуться для человека. Хватит ли у вас смелости пойти на подобный риск – произвести на свет дитя и обречь его на такую лее горькую судьбу? И в то же время, может ли любовь мужчины и женщины быть поистине счастливой без ее самого высокого воплощения – собственного ребенка?
– Замолчите, я не желаю вас слушать! – закричала Микаэла в ярости.
Она вскочила и заметалась по комнате, как раненый зверь.
– Что же мне делать? – взывала она. – Что делать? – Микаэла задавала этот вопрос себе. Она отчаянно боролась с собой.
Глядя на нее, Синтия испытывала такое чувство, словно наблюдает за вечной борьбой эгоистичной любви и самопожертвования, страсти и законов морали.
Наконец Микаэла немного успокоилась. И Синтия поняла: борьба закончилась. Но что победило? Любовь или здравый смысл?
Бледная как полотно, Микаэла, опустив глаза, произнесла:
– Хорошо. Я не уеду с Хью, но я должна сначала его увидеть.
Слова эти были произнесены твердо и спокойно. Синтия на мгновение даже усомнилась в услышанном.
– Вы действительно так решили, Микаэла? Вы вернетесь домой?
– Я вернусь в «Березы», – глухо проговорила Микаэла. – У меня нет дома. Не надо больше об этом. Я дала вам слово. А теперь идите, скажите отцу, чтобы встретил меня через час – где угодно, можно в отеле «Ритц». Только уходите, иначе я просто больше не вынесу.
В голосе ее звучала такая мука, что Синтия поняла – наступил самый тяжелый момент. Всей душой ей хотелось помочь этой юной девочке, но что она могла ей сказать? Как утешить?
Ни слова не сказав, Синтия вышла из квартиры и спустилась на лифте вниз. Дворецкий отворил перед ней входную дверь.
Роберт ждал, опустив голову и руки на руль. Синтия села рядом, отметив, что пепельница полна окурков. Роберта терзала мучительная неизвестность.
– Ну что? Что она сказала?
Она встретится с вами в отеле «Ритц» через час, – ответила Синтия и добавила, вздохнув: – Поезжайте отсюда скорей.
Роберт послушно включил зажигание. Синтия не хотела, чтобы Роберт увидел Хью Мартена – тот мог вернуться в любую минуту.
Несколько минут ехали молча, и лишь потом Роберт спросил:
– Как вам это удалось?
– Не могу вам всего рассказать, – чуть помедлив, ответила Синтия, – но, Роберт, будьте с ней особенно бережны. Она любит его так, что готова ради него на крайнюю жертву.
Роберт больше не мог сдерживаться.
– Мартен – свинья! Вы его видели?
– Нет, и не надо оскорблений в его адрес, Роберт, ни к чему хорошему это не приведет. Повторяю, Микаэла любит его. И это серьезно.
– Как она может? Этого гнусного типа!
