- И ты так просто говоришь о захоронении своего брата? В котлован, мол, выбросите и всё, нормально? Да что с тобой не так?! - воскликнул Виктор.
- Благодаря тебе моего брата больше нет. Теперь это просто проблема, которую нам нужно решить. Я только предложила свой вариант.
- Ну да, а ты завтра анонимно позвонишь в полицию и укажешь, где находится труп, - до конца не веря в свои слова, спорил Виктор.
- Если я доживу до утра... - вздохнула Катя, отвернулась к окну и устало прикрыла глаза ладонью.
Виктору стало одновременно и жалко девушку, и нахлынуло чувство, что от неё исходила одна только фальш. Она постоянно врала и притворялась. "Ей нельзя доверять! И Андрею нельзя доверять. Только то, что решу я сам. Тогда, может быть, останутся шансы. Но где, как? Нужно избавиться таким образом, чтобы никто и никогда его не нашёл. А если и нашёл, то не смог даже понять, что это человеческие останки".
Потом мысли Виктора начали уходить не в ту степь. Приходили воспоминания из разных фильмов, как в подобных ситуациях вызывали специального человека, который делал всю грязную работу, избавлялся от всего дерьма, брал деньги и загадочно удалялся.
Виктора снова начало потрясывать. Ему не хотелось принимать никаких решений. Он хотел только убраться отсюда, сбежать от всего этого или - лучше всего - проснуться в холодном поту в своей кровати, где рядышком мирно посапывала Оля. Сходить в ванную, умыться, выпить воды и лечь спать дальше, как ни в чём не бывало.
Но, к сожалению, это был не сон. Мозг подкинул Вите идею, и он медленно, выбирая слова, на ходу доводя эту мысль до реального решения, начал говорить:
- В детстве я ездил в детский лагерь, недалеко от города. Там рядышком было озеро. Довольно глубокое само по себе. И в этом озере все знали про страшный омут, рядом с берегом. Конечно, не рядом с лагерем, но мы знали о нём. Там утопали часто. И пьяные, и трезвые, и дети, и взрослые. И даже водолазы ныряли, чуть ли не до самого дна этот омут обшаривали, но безрезультатно. Никого найти не могли. Точно знали, что там утопленник, ныряли, смотрели, искали - всё без толку. Этот омут и ограждали, и исследовать пытались, но так ничего и не выяснили. Люди будто бы в чёрную дыру проваливались. Не знаю, что там, на самом деле. Может, подводная пещера, или глубоководное, сильное течение, или ещё какая чертовщина.
Мы с пацанами ходили туда. На понт друг друга брали, чтобы у этого омута поплавать и занырнуть поглубже. Все боялись - кроме одного, самого отчаянного. Илья его звали. Он решился, доплыл туда. Мы с парнями на подстраховке. "Ну и чё? Ссыкуны! Нормально тут всё!" - он нам кричал. Ну тут некоторые давай дальше подначивать: "А ты занырни, да поглубже. Давай, давай!" Балбесы малолетние... Илюха раз под воду - и всё...
Сначала думали, что прикалывается, пугает нас, но время шло, а он всё никак не всплывал. Все сразу всполошились, за ним бросились. А я вот испугался. Честно говорю, - не полез туда. Даже наоборот к берегу начал подплывать понемногу. Уже думал: "Ну всё, зачморят, трусом станут обзывать". Смотрю, все ныряют, то один, то другой выныривают, кричат: "Помогите!". А я как будто окаменел. А что вы хотели? Первый раз в лагерь поехал, мне лет девять-десять всего было тогда. Я ещё быстрее к берегу припустил.
Короче, не нашли тогда ни Илюху, ни Лёху. Смену на неделю раньше закончили, все по домам разъехались. А до этого все пацаны, кто смог выплыть, кошмарами страдали, с лица спали, говорить об этом боялись. С тех пор мне было страшно в этот лагерь снова отправляться. "Только не к омуту, только не к омуту" - так я думал, когда в следующие годы кто-то звал в других, не лагерных местах покупаться.
- Не везёт тебя с лагерями, Витя, - с усмешкой, которая отразилась в зеркале заднего вида, и от которой Виктору захотелось немедленно развернуться и ударить друга в лицо, произнёс Андрей. Он понял, на что тот намекал, и волна презрения, злобы и раздражения захлестнула Витю. "Что ты несёшь? Зачем сейчас начинаешь об этом?" - Да, точно. Я помню, как ты об этом рассказывал. Правда о том, что к берегу сразу барахтаться начал, решил умолчать.
- Заткнись! - рявкнул Виктор. То сокровенное, чем он поделился со своим другом, потревоженное упоминанием и усиленное стрессом, начало всплывать беспорядочными образами в голове. Обидней всего, что он рассказал свою самую страшную, тайную и старательно укрывавшуюся в недрах памяти историю другу, - а теперь её знал сумасшедший маньяк-убийца с раздвоением личности, который сидел на заднем сиденье его машины и издевательски скалился. "Он что думает теперь, будто имеет власть надо мной, если знает об этом? Нет уж, мразь, не смей сейчас даже заикаться о той истории!" Витя потянулся к поясу, нащупал подбадривающую твёрдость рукоятки пистолета Кати, и желание незамедлительно воспользоваться им вспыхнуло в сознании. Только страх, что Андрей с ножом окажется быстрее, заставлял Витю сохранять контроль над собой.
