Внезапно осознав, что лежу на земле, я приподнял голову и увидел, что небесный фантом, девушка, считающая меня спасённым её добротой, что-то выискивала в недрах своей сумочки, повернувшись ко мне спиной.
Стараясь издавать как можно меньше шума, я поднялся. Сначала на колени, потом в полный рост. Вся муть моего забытья прошла, меня будто окатили ледяной водой. Чувство всевластия, бескрайней уверенности в себе и не оставляющего пути назад стремления захлестнуло меня. Одни голоса кричали мне остановиться, замереть в неподвижности, но другие, в большинстве, призывали: «Иди! Иди сделай это, наконец! Убей её, докажи, что ты выше добра и зла. Убей ангела, чтобы обрести самого себя».
И я покорно шёл вперёд.
— Вот, я нашла обезболивающее! Вам, наверное, сейчас просто очень больно и от этого вы не понимаете, что происходит. Молодой человек?
Я бросился на неё, ощущая, как всё человеческое погибает внутри меня. Мои пальцы сомкнулись и с остервенением впились в эту нежную шейку. В её глазах я видел только удивление. Но мои пальцы сжимались всё сильнее на её горле, перекрывали артерии, ей стало нечем дышать. А она всё глядела на меня взором ягнёнка, призванного на жертвоприношение. Она не сопротивлялась, не закрывала глаз, которые смотрели на меня так, что я решил, будто она уже смирилась со своей судьбой. Я всё продолжал давить. Я давил и чувствовал, как под моими пальцами ускользает человеческая жизнь. В ангельских глазах на секунду мелькнул животный, абсолютный, безумный страх, инстинкты самосохранения включились, но уже слишком поздно. Она потеряла сознание, а я всё продолжал давить, и даже звук сломанной трахеи, и даже страшный, предсмертный хрип не могли меня остановить. Но и этого мне мало. Я бросился назад, в темноте нашёл свою сумку, нащупал молоток на дне, скрытый рабочими документами, выхватил его, возвратился назад и нанёс решающий, сильный удар прямо по темечку моего ангела.
Вот и всё. Она мертва.
Я снял с неё одежду, не в силах отвести взгляд от несравненной красоты её тела. Её уже мёртвого тела. Подошёл к канализационному люку, без всяких надежд на успех попробовал открыть его. Тяжёлый блин железа поддался, и я выкинул туда одежду бедной девочки.
В голове стало непривычно ясно. Я слышал каждый звук в километрах от меня, чувствовал каждый запах, в глаза мне бросалась каждая мелочь. Мне явственно показалась, что посреди этого пустыря разлился резкий, освещающий всё вокруг свет, хотя, на самом деле, вокруг стояла непроглядная темень.
А я стоял над трупом. И теперь нет никаких сомнений. Я убийца. Я изверг, ни за что лишивший жизни прекрасное человеческое создание, кажущиеся сотканным из нитей божественного света.
Вдруг, что-то как обухом ударило меня по голове. Я оглянулся по сторонам. Ничего и никого. Вдалеке видны припаркованные машины. Мой, острый как никогда, слух подсказывал мне, что где-то со стороны машин раздавался звук бьющегося сердца. Мне было всё равно. Пусть наблюдают.
Склонившись над телом молодой, прекрасной девушки, глядя прямо в её покрытое мёртвой пеленой лицо, я не мог сдерживать слёз. Они вытекали из глаз, и было бесполезно пытаться их вытереть. Возвышаясь над своей первой жертвой, я уже тогда начал понимать, что в эту ночь я убил не только её. Я убил и себя.
Свечение окутало меня. Клянусь, это было, действительно, как не сжигающее пламя. Я зажмурил глаза, отмахнулся руками, может быть, даже закричал. Но этот свет не знал пощады. Свет обволакивал меня, захлёстывал всего. Проникал в самое моё нутро, безжалостно обличал самое дорогое, а потом сжигал его. Я терял связь со своим телом, со своей личностью. Соединялся с этим светом.
И тут начался шёпот. Шёпот, который взрывал мои барабанные перепонки. В этом шёпоте не было слов, не было фраз, не было ничего людского. От Дьявола ли этот шёпот или от Господа — я не могу наверняка знать этого. Я знаю точно лишь одно — этот шёпот полностью овладел мной. Я потерял власть над собой. Я стал лишь жалкой марионеткой в руках чего-то, что невозможно представить простому человеку.
Это звучит как бред. Я это знаю, но постарайся поверить мне, Витя, только об этом я тебя прошу. Сотни раз воспроизводя этот диалог в мыслях, я был уверен, что никто не сможет понять меня. Но вот, я прижат к стенке. Дороги назад нет. И я рассказываю тебе всё это, не замалчивая и не храня в себе ничего. Что-то сильнее нас завладело мной. Превратило меня в убийцу. Сделало из меня Циферщика. И я не могу, а честно, и не хочу ничего менять. Я выучил главный урок: если что-то, стоящее над человеческими жизнями, призывает тебя подчиняться — нет смысла отказываться.