— Закажи такси. Если совсем без денег, то мы тебе подкинем.
— Да слушай, что с тобой не так? Мы с Катькой с её самого переезда знакомы! Я двумя этажами ниже её жил! Понятно же, что вы не по домам разъезжаетесь. Ну не до Площади, так хотя бы у «Бегемота» выкинь! Такси сейчас цены просто сумасшедшие дерут! Да и ждать машину в такую погоду целый час придётся. А тут вы на горизонте! Я же нормально подошёл, обратился? — считая свой «нормальный подход» самым правильным, чистосердечным и не терпящим отказа, удивлённо выпучил Коля глаза на водителя.
Новый знакомый с первых же секунд не понравился Виктору. Это был человек из разряда тех, кто выпил, и после этого он для всех король, а остальные лишь его слуги. Этот его говорок жителей далёких окраин, если не глухих деревушек, неприятно резал Виктору слух. Да, конечно, в детстве он тоже жил и вращался в подобном этому Коле окружении. Но это ископаемое той, давно минувшей эпохи, не вызывало ничего, кроме раздражения и злости. Да и как он выглядел? Старые, просящие каши кроссовки, потрёпанные джинсы, далеко не по погоде надетая ветровка Adidas, купленная явно не у официального дистрибьютера. Нелепая причёска с колхозной чёлкой. Каким же чудом он прожил здесь так долго, не впитав новые веяния времени? Ведь всё-таки, посмотрев по сторонам, можно было увидеть очень благоустроенный, даже элитный, двор. Как этот пассажир мог жить в доме Кати, оставалось непонятным. Вероятно, этого не понимали и его родственники, раз отправили Колю жить в Трущобы. Они не ошиблись с выбором. Там он смотрелся вполне органично.
Катя продолжала искусственно пьяным тоном зазывать этого непонятного чмошника в машину, словно старого и обожаемого друга. Этими действиями девушка лишь заставляла выпивоху чувствовать себя увереннее и наглее.
— Короче, я тебя никуда не повезу. Иди, куда шёл, — не терпящим возражений голосом отрезал Виктор. Потом повернулся к машине:
— Слышь, закрой свой рот! — рявкнул Виктор на Катю, заслонив её собой. Андрей тоже что-то прошипел на девушку, она резко ему ответила.
Виктор вспоминал все уловки и движения прошлого, когда было просто необходимо уметь общаться с прослойкой людей, подобных этому Коле. Он скрестил руки на груди и, спрятав ладони подмышками, встал, прислонившись к задней двери, стараясь вести себя как можно уверенней и наглее.
Тут открылась дверь машины с другой стороны. Из салона резко выскочил Андрей, позволив Вите заметить, как он прячет нож за пазуху. Подошёл к Коле, лёгонько толкнул того в плечо, поворачивая к себе, и сказал:
— Слышь, тебе не понятно было? Пошёл вон отсюда, никто тебя не подвезёт! На сотню, и проваливай отсюда пока цел! — Андрей бросил на снег купюру и жестом руки добавил значимости своим словам.
— Да вы чё, парни, охуели что ли совсем? Вы вообще кто по жизни? Вы вообще в курсе, с кем сейчас общаетесь? — начал на повышенных тонах, как старую, заученную скороговорку, выстреливать из своего рта Николай, специально добавив к своему говору ещё больше стереотипной, мерзкой гнусавости.
Виктор заметил, что Андрей протянул руку за пазуху, собираясь выхватить нож и совершить непоправимое. Нужно было действовать. Виктор не смог придумать ничего лучше, как выйти вперёд, оттолкнуть паренька подальше от Андрея, вытащить из кармана бумажку достоинством в пятьсот рублей и протянуть Коле со словами:
— Возьми деньги. На них уедешь хоть на другой конец города… — звук открываемой двери, со стороны Кати, заставил Виктора отступить и ударить по дверце своей машины, чтобы не дать Кате выйти. Потом он просунул руку в открытое окно и оттолкнул девушку так, что она вместе с мёртвым братом завалилась на бок. Катя громко выругалась. Виктор прикрыл окно.
— Эй, ты чё так с девушкой обращаешься? Да я за Катюху вас обоих здесь положу!
Виктор не успел вовремя среагировать на то, как Андрей кинулся вперёд на Колю, сбил его с ног, оказался на нём сверху и приложил на ходу выхваченный нож к горлу поверженного паренька:
— Сейчас я тебя порешу, мразь! Забирай деньги и вали отсюда, иначе, клянусь, я перережу твоё гнилое горло, и твой жалкий труп никто, никогда и нигде не найдёт!
Коля лежал на снегу и, лишившись других альтернатив, кроме как пучить свои глаза на страшное лицо человека, который сейчас приставил ледяное острие ножа к его горлу, смог лишь сделать что-то похожее на утвердительный кивок.