— А я ведь вообще никакого повода не давал! С чего она решила так себя повести? Как бы там ни было, пришлось один наушник вытащить. У неё глаза перепуганные, что-то непонятное бормочет. Мне смешно отчего-то стало. Ну, я руки поднял, мол, сдаюсь! Стою улыбаюсь, разглядываю её. А она мне выдаёт: «ты чего меня преследуешь?» Вы представьте только, что я её — незнакомую, невзрачную, некрасивую девчонку, у которой на лице написано, что она домой к бабушке идёт, — преследую! Я сразу сказал, что она ошиблась. Что я вообще в её сторону ни единой плохой мысли не отпустил. А она стоит, вцепилась в свой баллончик, как священник в распятие, и ни туда ни сюда. Только потом, кажется, начала понимать, что время ещё не позднее, людей кругом куча, и все на нас пялятся. Ей даже самой неудобно стало, убрала своё оружие в сумочку, о чём-то со мной ещё пыталась говорить. Оригинальный способ познакомиться, ага? Да ведь нет. Она, на самом деле, была чертовски напугана! Ну, вот и вся история. Я ей ухмыльнулся, сказал что-то ободряющее и дальше пошёл.
Закончив, Андрей подошёл к балконной двери в раздумьях, выйти покурить или нет. Надумав, он развернулся, облокотился на подоконник, подвинув горшок с непонятным растением.
— Да, такие дела, — начала Оля. — А представь, если бы дело было поздней ночью, людей бы вокруг не было, а вместо баллончика у неё был пистолет? Страх меняет людей, толкает их на поступки, которые они, казалось, никогда бы не совершили. И сейчас, в нашем городе, из-за одного гада всё провоняло страхом!
— Оле, пожалуй, больше не наливать! — сказал Виктор, на которого эта история не произвела никакого впечатления. Более того, сама тема была ему не по душе. — Слыхали, что по телеку говорят: баба, возможно, убивает? Что за бред? В новостях всё собирают, лишь бы было, что показывать. Пускай народ лучше маньяка обсуждает, чем то дерьмо, которое кругом в стране творится. Поэтому я и стараюсь телевизор не смотреть особо и вам не советую.
С этими словами Виктор решительно выключил чёрное зеркало, поднялся с дивана, опустил пустую бутылку на столик и с наслаждением потянулся.
— А вообще, не самые интересные темы вы поднимаете, господа! У нас сегодня веселье или не веселье? — Виктору совершенно не нравились все эти разговоры, и он старался сменить тему. Ещё когда о маньяке не было объявлено официально и народ только сплетничал по этому поводу, ему уже успели надоесть подобные дискуссии. А в последнее время к этим убийствам сводилась в итоге каждая вторая беседа. Казалось, небольшой городок только и жил, что этим маньяком и его делами. Всё это портило Виктору настроение, потому что одна из жертв была его знакомой. Не близкой, так, скорее, знакомая знакомых. Но несмотря ни на что Виктору пришла повестка в полицию. Он оставил это в тайне от Ольги, но, конечно, сходил туда и рассказал всё, что знал. А знал он ровным счётом ничего.
Однако кое-что заставляло его сильно нервничать и трястись в кабинете следователя. На день предполагаемого убийства у него не было алиби. Виктор понятия не имел, что он делал в тот день, будто выпавший из жизни, и никак не мог вспомнить. Скорее всего, он просто провалялся дома в свой выходной. Но подтвердить это было некому. Оля, как назло, в ту неделю уезжала из города ухаживать за больной бабушкой.
В итоге, скучающего вида капитан похоже совсем не заинтересовался Виктором. Выйдя из РОВД, Виктор курил сигареты одну за другой и даже дал себе обещание завести ежедневник, который он будет прилежно заполнять. Наслышавшись ужасов о полицейском беспределе, почитав в интернете, сколько безвинно осуждённых было по делу того же Чикатило, он чувствовал, как ему повезло, что его не стали «раскручивать» дальше. Однако неприятный осадок от этого допроса, от неприветливых, подозрительных взглядов, глядевших на него со всех сторон, остался всё равно. Да и осознавать, что одну из жертв он когда-то видел живой, разговаривал с ней, а теперь она мертва, — было тяжело. Это придавало жизненной реалистичности всем страшным кадрам, которые он видел. Вкрадывалось в жизнь, касалось лично его, переставало быть чем-то чужим и далёким, каким оно представлялось из новостных сюжетов.
— А что, среди женщин тоже много маньячек было, — Оля вставила своё замечание, будто, между прочим.
— Ольга, вы хотите нам в чём-то признаться? — пошутил Андрей.
— Дурак, что ли? — в возмущении, Оля широко распахнула глаза, — а может, это ты? Как раз мы месяца три не виделись, а, как говорят, именно тогда и нашли первое тело.
— Кто знает, может и так, а может, и нет. Но я бы на твоём месте почаще оглядывался, — стараясь сделать голос максимально зловещим и таинственным, ответил Андрей. Оля только усмехнулась.
— Вообще-то, поводов для смеха мало. Если вы забыли: девушек убили и их не вернуть. У них остались родители, братья, сёстры, дети даже, может быть! — одёрнул помрачневший Витя, крутивший в это время между пальцев сигарету, неодобрительно переводя взгляд с Андрея на Ольгу. Девушка чуть потупилась, а его друг продолжал скалиться.