Но для Вити все звуки затихли. Как ушатом с ледяной водой на него обрушилась правда. Никаких сомнений, никаких отговорок, ничего сглаживающего весь ужас увиденного. Человек — которого он знал с детства, человек, которому он доверял все свои сокровенные тайны — оказывается серийным убийцей, последние месяцы державшим в страхе их небольшой городок.
Виктор не мог поднять глаза и взглянуть на Андрея. Всегда считая выражение «почва уходит из-под ног» лишь литературной, пустой фразой, — теперь Виктор явственно прочувствовал, что она означает. Многое, с беззвучным грохотом в его сознании, встало на свои места. Теперь всё становилось понятным. Мрак, овеявший эту невероятную ситуацию, в которой он вдруг оказался, начинал развеиваться.
Катя ещё что-то кричала ему. Ну, как кричала? Её крик был подобен звуку морского ветра, раздающегося где-то вдали. Андрей же упорно молчал, бросая время от времени беглые взгляды на притихшего Виктора, ожидая его приговора. Весь мир, казалось, сосредоточился в этой квартире, в этой комнате, и Виктору не оставалось больше ничего. Только поднять голову, старательно избегая встречаться глазами со своим другом, и произнести в пустоту:
— Выходит, это ты? Ты — Циферщик?
Андрей с удовольствием громко выдохнул воздух. Казалось, что теперь, когда все карты раскрыты, он ощутил себя, впервые за долгое время, — свободным! Он даже позволил себе короткий смешок, прозвучавший посреди этой страшной квартиры неестественным, жутким. Резко повернул голову ко всё ещё невнятно причитающей Кате, Андрей кивнул и ответил:
— Выходит, да. Это я.
Он задрал голову вверх, закрыл глаза, губы растянулись в блаженной улыбке, как будто он сбросил огромный камень с души. Андрей продолжил:
— Какое облегчение, наконец, испытать эту свободу, наконец признаться во всём! И не мордам в погонах, а моему лучшему другу и девке — единственной, которая, возможно, сможет меня понять. Вы не представляете, что я сейчас чувствую. Это не может сравниться ни с чем! Да, я тот самый Циферщик! Я убивал, я оставлял трупы этих девушек, я тот — кого никогда бы не поймала полиция, если бы я сам им этого не позволил. Но теперь я здесь, теперь я разоблачён, раскрыт и готов ко всему, что ты, Витя, спросишь у меня. Но не забывай, — тут Андрей кивнул на Екатерину. — Кто сейчас, на самом деле, наш враг.
— Но почему ты сделал всё это?
И вот я прищучен к стенке. И вот начались вопросы, на которые я отвечал самому себе тысячи раз. Обосновывал для себя мотивы своих поступков. Представлял, как какой-то старый толстый «специалист по маньякам» будет меня допрашивать, а я перед ним выложу всю душу ради того, чтобы меня признали невменяемым и отправили на курорт, лечиться. И родственники моих жертв будут жалостливо плакать на камеру телевизионщиков: «это всё слишком мягкое наказание для того, кто забрал жизнь моей любимой дочери!» Я готов говорить, хоть и сам до конца не понимаю, где в моих словах ложь…
О боже! Этот изверг убил шесть молодых девушек! Что же это такое делается? XXI век на дворе, полиция, политики, государство — мы под защитой, под надёжной защитой! Почему родился такой выродок, почему он считает себя вправе забирать жизни наших любимых дочерей?
Нет-нет, не может завестись среди нас, добросовестно выплачивающих налоги законопослушных граждан-христиан, такое чудовище — серийный убийца! Страсть-то какая! Ещё с восьмидесятых и девяностых пугаем мы всех страшными фамилиями: Сливко, Головкин, Михасевич, Оноприенко, Цюман, Кулик, Спесивцев, Пичушкин, Ряховский, Ткач, Чикатило! Сколько маньяков-нелюдей в наших краях завелось! И все ведь знают, все слышали: и про Битцевского маньяка, и про Фишера, и про Черноколготочника, и прочих извергов. А здесь, у нас под боком, где отродясь ничего не случалось, — и маньяк-убийца! И весь город в панике…
Страх пропитал каждый двор, бессилие власти пугает больше всего. Людей убивает маньяк, что доказано, а поймать его никто не может.
А ведь и правда, кто из ваших врагов похитрее — те, обычно, сами попадаются, по собственной воле, а не то, что обыватели думают: полиция наша служит, мол! Ловили-ловили и, наконец, поймали! Ну, честь и хвала! Всё равно, они хоть что-то делать пытались, правильно? Спасли людей — молодцы. Ну а кого спасти не удалось, что ж, — «селяви». Теория Дарвина в действии.
Невозможно предугадать, когда появится маньяк. Невозможно проследить, когда он нанесёт следующий удар. И сложно, очень сложно просто признаться перед народом: «Да, у нас серийный убийца». Прячьтесь под кроватями и лучше вообще не выходите из дома.