– Мы могли бы и дальше показывать наш ролик, ведь наше восхищение вами и вашей работой воистину безгранично, – протараторил Пустохвалов. – Но, зная, какой вы занятой человек, не хотим злоупотреблять вашим временем. Тем более что коллеги также хотят вас поздравить!
– Спасибо большое, Виталик, – сказал Шумилин.
Федор выключил проектор, картинка над столом исчезла.
Следующим выступал отдел сводного анализа – их в качестве серьезного конкурента никто не рассматривал. Год от года они придумывали самые скучные номера. Вот и в этот раз после затянутого и неэмоционального поздравления (даже не удосужились купить букет!) сводники во главе с Демьяном Косинским вручили Шумилину ватман со стенгазетой о «двенадцати подвигах Евгения Михайловича». Пустохвалов ухмыльнулся, увидев кислое лицо начдепа. Пока все складывалось лучше некуда, плохое выступление конкурентов должно было оттенить неловкие моменты в поздравлении внешников.
Затем шли коллеги из отдела протокола – это были сильные соперники. Они начали мощно: пока начотдела Арам Мелкунян зачитывал поздравление, к Шумилину направились сразу две длинноногие сотрудницы в почти идентичных коротких платьях красного и синего цвета. Надя бросила на них испепеляющий взгляд. Одарив начдепа букетами, они поцеловали его и встали ошуюю и одесную для совместной фотографии. Пустохвалов с Кокоревым не на шутку занервничали – Шумилин выглядел довольным.
Однако в творческом конкурсе протокольщиков все же настигло фиаско. Неизвестно зачем Мелкунян решил сделать ставку на танцевальный номер. Те самые сотрудницы, которые только что фотографировались с начдепом, должны были изобразить чувственное танго. Мелкунян включил мелодию на смартфоне, девушки стали двигаться, вела та, что в красном платье. Однако места оказалось слишком мало. Девушки изо всех сил лавировали между людьми и переговорным столом, пока одна из них наконец не зацепилась каблуком за провод и обе не повалились на ковер.
– Блядь, дура, слезь с меня! – пропищала девушка в синем, которую придавила напарница.
– Заткнись, сучка!
Переговорка содрогнулась от хохота. От эротического флера не осталось и следа. Громче всех смеялся сам Шумилин. Только Мелкунян стоял бледный как мел. Опомнившись, он побежал разнимать своих сотрудниц, которые уже успели вцепиться друг другу в волосы.
– Извините!.. – пробормотал он, уводя их обратно к коллегам.
– Ох, спасибо, Арам Горович, повеселили! – сказал начдеп, вытирая слезы. – Ну что, видимо, последнее поздравление у нас?
Анатолий Жарков, начальник отдела оргобеспечения, с готовностью выдвинулся вперед.
– Конечно, нам трудно будет перещеголять коллег, которые выступили так ярко, – по переговорке прокатился легкий смешок. – Мы тоже подготовили небольшой номер. По уже сложившейся доброй традиции мы облекли нашу любовь и уважение к Евгению Михайловичу в стихотворную форму. Аркадий, прошу, так сказать, на сцену!
Дергачев отделился от шеренги коллег и вышел в центр переговорки. Все замерли в ожидании развязки. Откашлявшись, Аркадий начал:
– Нашему дорогому начальнику, наставнику и другу Евгению Михайловичу Шумилину.
Поэт Дергачев, конечно, слегка перебарщивал в своем пафосном подобострастии, но грубая лесть все же пробила броню брезгливости, и вскоре на лице начдепа появилась одобрительная улыбка. Аркадий продолжал:
– Закончу, с вашего позволения, чем-то вроде лозунга, – с притворной скромностью прервал сам себя Дергачев. Набрав в легкие побольше воздуха, он принялся декламировать по-маяковски:
«Не очень складно, но лизнул глубоко», – ехидно подумал Федор.
