Конечно, так сразу в ГЗ – главное здание МГУ – они не попали. В университетских аллейках много темных углов и переходов, есть где скрыться от посторонних глаз.
Только часа через два они выбрались на освещенную площадь перед величественным шпилем МГУ. Сейчас здесь было пустынно – не раскатывали мокрый весенний асфальт роллеры и скейтеры, и даже свадебные лимузины куда-то пропали.
Катька потащила Кирилла к главному входу.
– Пойдем скорее!
– Да нас охрана не пустит.
– Пустят, у меня аспирантский пропуск, забыл?
Замороченный бешеным круговоротом студентов охранник даже не взглянул на Катькину корочку, просто махнул рукой: идите, мол. Лифт, набитый веселящейся толпой, по-черепашьи долго полз вверх, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже.
Наконец в окошечке загорелась цифра «32». Катька скомандовала:
– Выходим, – и, не давая ни секунды передышки, побежала по коридору.
Кирилл в изумлении крутил головой по сторонам: на тридцать втором этаже он не был еще ни разу.
– Кира-а, давай быстрее, что ты там застрял. Да не смотри по сторонам – там геологический музей, он всё равно сейчас закрыт. Иди лучше сюда.
Смотровая площадка оказалась небольшой – человек на десять. Катька победно указала рукой куда-то вперед.
– Видишь? Совсем недавно поставили, такие же, как внизу, а видно втрое дальше. Здорово, да?
На возвышении у гранитных перил стоял, раскорячив треногу, солидный бинокуляр, в сумерках больше похожий на боевого дроида из голливудских блокбастеров.
– У тебя монетки есть? Доставай.
Кирилл порылся в карманах, нашел целую горсть мелочи.
– Ура! Здорово! Бросай сюда.
Щель жадно заглотила глухо позвякивающие монетки. Катька поцеловала Кирилла и прильнула к окулярам.
– Ух ты!! Кира, тут такое увеличение! Даже номера машин можно разглядеть! Ну-ка, подожди… я хотела тебе кое-что показать…
Она нетерпеливо крутила колесико настройки, слегка поворачивая бинокуляр то вправо, то влево.
– Вот! Смотри! Это новый аквапарк, помнишь, я тебе говорила.
Кирилл посмотрел. Сначала ничего не было видно, кварталы и улицы расплывались темными пятнами, но стоило немного подкрутить резкость, как совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки взметнулся вверх китовый хвост – крыша недавно построенного аквапарка.
14 февраля 2004 года примерно в 19:15 МСК произошло обрушение крыши. В этот момент в здании находилось около 400 человек. По словам очевидцев, под крышей оказались погребены самые популярные аттракционы аквапарка, включая детский бассейн.
Я снова очутился в этом лесу, таком же хмуром, как видневшаяся меж верхушек сосен и берез серая пелена. Я знал, что это всего лишь сон, который снится уже не первый раз, прекрасно помнил, о чем он, – и именно это повергало меня в уныние. Неприятное место. Оставалась надежда, что проснусь я достаточно быстро. По крайней мере, быстрее, чем они меня найдут.
Сухие ветки под ботинками ломались, стоило лишь сделать шаг. Ботинки оказались очень кстати, так же, как и защитного цвета брюки и поношенный ватник, в которые я, оказывается, был одет.
Очень хотелось проснуться, чтобы убраться отсюда, но это от моих действий, к сожалению, не зависело, поэтому я пошел по лесу без цели. Нет, вру. Одна цель у меня была: остаться в живых.
Блуждания по лесу ничего, кроме усталости, не принесли. Насколько я помнил, тут всё покрыто лесами. Живут ли здесь люди? Не знаю. В прошлых снах я никого не видел. Может, где и прячутся под корягами или в норах, но я-то их точно не найду. От треска, раздающегося при моей ходьбе, в страхе разбегутся не только люди, но и волки с медведями. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.
– Дурак ты, – громко сказал я самому себе, чтобы успокоиться. – Бояться, что тебя убьют во сне, – глупо.
Однако что-то внутри меня сжалось в комок. Не дурак. Это в других снах не стоит бояться смерти. Но не в этом. К тому же кричать тут – не самый умный поступок. Так же, как и хрустеть ветками. Медведей это, возможно, и отпугнет, зато кое-кого может очень даже привлечь.
Я постарался ступать тише и услышал звон, будто далеко-далеко ударили по камертону. Звук был тихий, но довольно явный. Какие-то смутные воспоминания зашевелились во мне, но не смогли всплыть на поверхность.
