Кафе, рядом с которым располагался филиал краеведческого музея, закрылось примерно в то же время. Вторую машину, участвовавшую в столкновении, никто не видел.
А линия связи, проложенная в Черную Пасть, изначально предназначалась для запланированной там секретной станции загоризонтного слежения, которая должна была функционировать на основе совершенно иных принципов, нежели радиолокационные установки.
Была ли начата и тем более завершена ее постройка – данные отсутствовали.
Сергей Петрович доверял своему безопаснику, но всё равно поверить в такое не мог. Однако начальник службы безопасности вскоре разыскал даже родственников Абая, которые подтвердили, что тот погиб, и показали московскому гостю могилу его друга на местном кладбище.
«Я же с ним разговаривал совсем недавно!» – крутилось в голове у Сергея Петровича, когда он возвращался в Москву.
Эта мысль преследовала его так неотступно, что он предпочел обратиться к специалисту, пока не лишился рассудка окончательно. Выбрал, разумеется, по рекомендации, самого лучшего. Психиатра звали Василий Павлович, у него была обширная практика, частный кабинет в Крылатском. Седой, безупречно элегантный, подтянутый доктор внимательно выслушал рассказ Сергея Петровича о том, как тот говорил по городскому телефону с другом, которого в это время уже не было в живых.
– Телефон был включен? – спросил Василий Павлович. И, перехватив изумленный взгляд пациента, уточнил: – В розетку он был включен?
Сергей Петрович ожидал чего угодно, но только не такого вопроса:
– Ну, раз я по нему говорил…
– Бывает, и по выключенному успешно говорят, причем вполне вменяемые люди.
– Я же говорил с тем, кого нет!
– Знаете историю про старичка-шахматиста? Мне ее еще мой учитель рассказывал.
И он поведал эту историю.
…Некий молодой шахматист так усердно готовился к турниру, что сидел ночи напролет. И вот однажды к нему в комнату вошел старичок, они побеседовали – гость отлично разбирался в шахматах, – а потом старичок попросил дать ему еды. Парень отдал ему буханку хлеба, и дедушка удалился. Юноша задремал было и вдруг спохватился – ведь дверь была заперта, как же гость пришел и ушел? А если почудилось, то куда делся хлеб?
– И что дальше?
– Почудилось ему.
– А хлеб?
– А он его сам, не заметив, съел. Мой учитель разгадал эту историю, потому что «гость» шахматиста, по его словам, хорошо разбирался в шахматах.
– Но Абай рассказывал мне такое, о чем я никак не могу знать! Я в этом совсем не разбираюсь.
– Вы могли об этом мельком слышать, а потом сконструировать разговор. Нет, это не означает тяжелой психиатрии. Вполне хватит простого переутомления, что при вашем образе жизни, неудивительно.
– И что же мне делать?
– Наберите номер.
Сергей Петрович повиновался. В который раз прямо в ухо лязгнул металлический голос: «Абонент вне зоны…»
– Конечно, им бы следовало на такой случай иметь запись сообщения если не «абонент скончался», то «абонент выбыл» или что-то в этом роде. А вот давайте наберем один номер, он принадлежал моему пациенту, очень небедному и очень непростому человеку. Непростому, да… Телефон у него был не просто хай-класса, а по особому заказу изготовленный. Вместе с ним этот телефон и в гроб положили.
Психиатр включил свой выключенный на время приема мобильник, – тоже очень недешевый, машинально отметил Сергей Петрович, – и набрал номер.
«Абонент вне зоны…»
И когда бизнесмен уже собрался распрощаться с доктором, телефон психиатра пиликнул смс-кой. Сергей Петрович невольно глянул на дисплей и прочел: «Абонент снова в сети»…
Врач озадаченно воззрился на свой телефон. Потом сказал:
– Знаете, а у меня был пациент, который был уверен, что существует цивилизация телефонов, что они следят за нами и сливают информацию друг другу, передавая ее, таким образом, людям – недругам своих владельцев.
– Можно и в такое поверить, – пробормотал Сергей Петрович. – Если задолго до сотовой связи люди делились на кланы и роды, жили далеко друг от друга, то потом, казалось, сотовые телефоны помогут преодолеть расстояния, разобщенность. Никто не подумал, а нет ли кланов у самих гаджетов? Заметьте, что практически умерла профессия телефонного мастера. Сейчас сломанные или устаревшие телефоны просто выкидывают. И телефоны это знают. Они не могут отказаться нам служить. Но они не делают ничего большего, и порой даже наоборот…
– Многие сравнивают отношение к мобильникам и прочим гаджетам с отношением к домашним животным.
– У человека с домашним любимцем есть душевная связь. А эти передают своим собратьям не только информацию, но и тайную ненависть к людям. Они же знают, что много им подобных предметов уничтожается… Они вне зоны любви. Я схожу с ума, Василий Павлович?
– Разве только за компанию со мной, – отозвался доктор, продолжая озадаченно разглядывать свой телефон с текстом сообщения на экране.
