И тут же понял: нет и не было никаких конкурентов, как нет разницы между Максимом и Иваном. Никто ни с кем не враждовал, никто не крал перспективные разработки. Пока банды на улицах дерутся насмерть, их главари играют в покер. Пока правая рука враждует с левой, голова пьет чай и поглядывает снисходительно. Пусть борются, накачивают мышцы. А поцарапают друг друга — заживет до свадьбы.
Открылась дверь. Въехала больничная каталка с телом, накрытым простыней. Каталку вез Максим в ослепительно-белой футболке, светлых джинсах и таких же кроссовках, круглоголовый, большеносый, невозмутимый.
— Спокойно, Ира, — кивнул Баффи буднично, как школьная медсестра. — Спасатель пришел, супермен прилетел и успел вовремя. Расслабься, не надо плакать.
При виде Максима громилы отступили. Арсен, из последних сил подчиняя себе гадкое тело Вадика, заставил того подняться. Все экраны в помещении, сколько их было, показывали орхидею.
Он скользнул в ближайший USB-порт и вылетел оттуда, будто отброшенный кувалдой. Блок. Закрыто. В доступе отказано.
— Цифровой, — сказал Максим. — Я отдаю тебе должное, но имей же совесть. Давай-ка, дружище, с мяса на очень знакомое мясо…
Он откинул простыню. На каталке лежал Арсен, его тело, странно длинное, совсем взрослое. Он здорово вырос за последний год.
Баффи закричала.
— Ты решился уморить человечество в жутких муках, — проговорил Максим, с сожалением глядя на бездыханного подростка. — Но тут же попался, как ребенок, и приманкой была девочка. Вот как это в тебе сочетается? Ты же отморозок, цифровой, ты чуть их всех не убил! И все бросил ради какой-то чиксы…
В этот момент Баффи, кое-как отстегнув ремни, отвязавшись от стойки с «шубой», кинулась к телу на каталке и заплакала, забилась над ним, пытаясь поднять.
— Когда кое-кто мнит себя равным кое-кому, — меланхолически заметил Максим, — да еще обходится кое с кем очень грубо, потом случается кое-что весьма обидное. Ну же, иди домой. Девочка плачет.
Арсен щелкнул внутренним переключателем. «Нет».
Сперва он почувствовал ее слезы на щеках. И только потом открыл глаза.
— Ужас какой, — сказала молодая женщина перед монитором. — Врачи выбросили пациента из «Скорой». Пассажир убил таксиста. И на Окружной авария.
— Ага, — мужчина стянул туфли в прихожей, аккуратно поставил на полочку. — Как тебе этот газовый конфликт?
— Ужасно. Вот сволочи! Надо поднять в топ Яндекса…
— Гады. Арсен дома?
— Смотался, как обычно, по своим делам.
— Посмотри, что я взял на раскладке! Пиратка, ничем не хуже лицензионки, разве что ценой. — Засмеялся. — Лучше.
И положил на край стола, на белую блестящую столешницу, диск в пластиковой упаковке: «История Министра». На картинке, отсканированной с лицензионного диска и перепечатанной без особой потери качества, седой человек с орлиным носом стоял перед витражным окном, глядя в сад. Горели свечи, отражаясь в полированном мраморе, и маячила в отдалении грустная девушка с ярко-каштановыми волосами.
И только хорошо присмотревшись, можно было различить тень, которую отбрасывал на мрамор седой Министр.
Тень подростка.
