Нет, не лишён. И если у вас защемило душу, когда вы представили себе испуганного маленького человечка, уже этим вы доказали наличие у вас врождённых программ, оберегающих детей. Но почему такие программы сплошь и рядом работают неправильно?
Вначале разберёмся с понятием «инстинкт». Это слово используется в разных смыслах, что порождает недопонимания и конфликты. Не зарываясь в детали, напомню, что оно может использоваться в широком и узком смысле. В широком смысле в отношении человека его, например, использовал Зигмунд Фрейд. Инстинкт в таком смысле — врождённая, общечеловеческая склонность к действиям определённого характера. Пример узкой трактовки понятия инстинкта даёт Конрад Лоренц.
Схема Лоренца такова. В психике животного накапливается специфическая энергия, обеспечивающая удовлетворение определённой потребности. В результате действия внешнего стимула (релизера, буквально — «высвободителя») или вследствие избыточного накопления этой энергии активизируется мотивация, обеспечивающая запуск инстинктивных действий. Сейчас то, что Лоренц называл инстинктом, называют ФКД — фиксированным комплексом действий. ФКД выполняются с высокой степенью автоматизма. Упростив, схему Лоренца можно представить так:
В типичной ситуации ФКД — эффективный и экономный способ решения актуальных задач. Зато если животное реализует ФКД в иных условиях, его действия поражают своей неадекватностью, глупой автоматичностью. Вы видели, как собака закапывает в земле косточку на чёрный день? Отгребает землю лапами, прячет заначку и нагребает на неё землю боковыми движениями морды. Но иногда та же самая ФКД выполняется в где-нибудь в углу квартиры. Почему собака не видит, что никакой земли она не нагребла? Она не оценивает ситуацию, а просто отрабатывает ФКД.
Так вот, ФКД у человека нет (или почти нет). Как это могло произойти, почему смогла разрушиться цепочка, обеспечивающая их работу у наших ближайших родственников? Я думаю, что мы попросту потеряли последние этапы созревания механизма управления поведением. Дело в том, что способность к ФКД включается на определённом этапе жизненного цикла, уже после того, как сформированы неврологические механизмы, управляющие её включением. А мы знаем, что одним из универсальных путей эволюции, позволяющим избавиться от ненужных приспособлений, является остановка развития до достижения окончательной зрелости. В эволюционной биологии задержка в развитии определённых систем называется педоморфозом. Предельный случай педоморфоза — неотения: задержка в развитии всех систем, кроме половой.
Расскажу о том, как открыли феномен неотении. В первой половине XIX века зоологи выделяли (кроме прочих) два разных семейства американских хвостатых амфибий — аксолотлей и амбистом (в современных терминах). Аксолотли — постоянноводные, с крупными наружными жабрами; амбистомы — напоминающие саламандр наземные животные. В бассейне с кувшинками Парижского ботанического сада плавали привезённые из Америки аксолотли. Когда они начали превращаться в амбистом и вылезать из бассейна, тогдашние зоологи испытали шок. Оказалось, что аксолотли — неотенические личинки амбистом. В холодной и глубокой воде они размножаются, оставаясь личинками, а в тёплой и мелкой — могут превращаться в амбистом.
Педоморфоз сыграл свою роль и в нашей эволюции. После нашего отделения от общего предка с шимпанзе некоторые этапы нашего развития сильно замедлились. Развитие нашего лицевого черепа затормозилось сильнее, чем развитие мозгового. Новорожденный человек, по меркам шимпанзе, появляется на свет недоношенным, а затем надолго застревает в детстве. Мы ближе к эмбрионам и новорожденным шимпанзе, а не к их взрослым представителям с нормальным для вида развитием.
Кстати, именно на этой идее построен роман Олдоса Хаксли «И после многих вёсен» («After Many a Summer»). В нём средство для продления жизни людей способствовало их переходу в состояние, соответствующее иным гоминидам: шимпанзе, гориллам и орангутанам.
