Цифровой журнал «Компьютерра» № 171 полностью

Опубликовано 30 апреля 2013

Я сейчас хочу обсудить сложную для меня тему, относительно которой не достиг ощущения полного понимания. Касаясь политики, я тем не менее не хотел бы, чтобы на этой колонке лежал оттенок политического характера. Поскольку большинство моих читателей — россияне, мне проще писать об украинской политике. Моя задача — не вовлечь в неё читателей, а подтолкнуть их к анализу того, какая часть наших политических действий объясняется нашими врождёнными программами (увы, анахроничными), а какая является рационально обусловленной.

Вначале — постановка проблемы. Эволюционная психология накопила немало данных о врождённой обусловленности многих наших политических свойств. В прошлой колонке я писал, что макиавеллиевская политика внутри групп древних людей стала мощным фактором их эволюции. Специальными исследованиями показано, что даже иные, кроме человека, обезьяны демонстрируют врождённое наличие чувства справедливости. Репутацию сородичей, сформированную историей прошлых взаимоотношений, учитывают не только приматы, но и крысы. Способность отслеживать и запоминать обманы «прошита» не только в настройках нашей памяти, но даже в механизме восприятия зрительной информации. Учёт репутации каждого из нас со стороны других членов нашего общества делает наши поступки лучше: многие наши действия рассчитаны на улучшение нашей репутации у потенциальных наблюдателей.

Исходя из сказанного, можно предположить, что мы являемся удивительно хорошо приспособленными к политической жизни существами. Можно ли надеяться, что унаследованные нами готовность к политическим взаимодействиям сделает наши общества замечательно управляемыми?

Насколько этот врождённый фундамент, обеспечивающий наше политическое поведение сегодня, влияет на наше поведение — вопрос спорный. Безусловно, что в наших политических проявлениях велик вклад компонентов, которым обучаются. Множество экспериментов по разделению людей с одинаковыми врождёнными качествами на группы, находящиеся в разных условиях, показывают весомые отличия в их политической жизни. Западная и Восточная Германия, Финляндия и Псковская область, континентальный Китай и Тайвань, Северная и Южная Корея… В Южной Корее создано эффективное и динамичное общество, в Северной — тоталитарный и неэффективный лагерь, осаждённый врагами. Многие семьи разделены между двумя обществами, значит, причина отличий в поведении северокорейского и южнокорейского индивида — не в унаследованных из прошлого программах, а в культуре и опыте. Вероятно, многие из достаточно свободных граждан Юга, попав в нужное время на Север, тоже оказались бы способны в течение многих дней публично лить слёзы по умершему диктатору.

Однако то, что мы делаем, всё равно накладывается на нашу врождённую структуру, обеспечивающую наше поведение. И мотивации политиков, и причины поведения их сторонников и противников неизбежно опираются на унаследованные матрицы поведения.

Мне кажется, что я лучше смогу донести свою мысль, если буду обсуждать интересующие меня вещи на конкретном примере. Для этого я расскажу о своём участии в политической жизни. Буквально через несколько дней после того, как в колонке о многостороннем конфликте я написал, что являюсь противником партий, мне случилось пойти на митинг оппозиции, который проводился в Харькове в рамках всеукраинской акции «Вставай, Украина!». Нет, я не изменил своей позиции. Я не готов вступать в какую-то партию или группу её поддержки. Знаете шутку о том, что ум, порядочность и партийность не встречаются вместе? Не знаю, правда ли, но меня убеждали, что эта мудрость была известна уже в Древней Греции.

Но означает ли отказ от партийной заангажированности необходимость отстраниться от политической жизни? Для меня неприемлемы действия нашей нынешней власти. Как выразить моё несогласие с генеральной линией? Во-первых, голосованием — когда до него дойдёт очередь. Во-вторых, явной поддержкой оппозиции. Означает ли это, что тогда, когда нынешняя оппозиция станет властью, я должен буду их безоговорочно поддерживать? Конечно, нет.

Я только что воспроизвёл свои рассуждения, на основании которых я рационально (ключевое слово) принял решение совершить определённые политические действия. Последний раз перед этим я был на митинге в 2004 году, во время Оранжевой революции. В то время и я, и значительная часть людей, которые оказались рядом со мной, находились в состоянии острого эмоционального подъёма. Сейчас мой взгляд был намного холоднее.