Цифровой журнал «Компьютерра» № 196 полностью

Опубликовано 27 октября 2013

Есть на шахматном сервере «PlayChess» полянка, где между собой играют программы. Круглосуточно, день за днём. Попасть на полянку, Engine room, не трудно, стоит лишь купить рублей за двести или триста локализованную шахматную программу от ChessBase — если живешь в России. А если в Германии, то не локализованную, уже за евро. С программой можно не просто попасть на полянку, а выставить на бой гладиатора. Пусть защитит честь страны, города, завода или лично собственника программы. Выставить на бой и посмотреть, что получится. Или лечь спать, а посмотреть поутру. Проснуться, открыть базу данных и убедиться, что свежекупленная программа, по меткому выражению одного африканского вождя, «отгребла люлей по полной».

Причин тут несколько: свежекупленная программа, вполне вероятно, окажется программой второго эшелона. Прошли времена, когда «Шредеры» и «Фрицы» были вне конкуренции. Ситуация изменилась: сегодняшний победитель последнего, две тысячи тринадцатого года чемпионата шахматных программ, коммерческая Deep Junior Yokohama, непринужденно проиграет бесплатной Stockfish, и проиграет разгромно. Да и кто участвует в нынешних в чемпионатах? Очевидные лидеры чемпионат проигнорировали: орлы мух не клюют. Причина тому и скандал с лишением «Рыбки» титулов и званий, который авторитета этим чемпионатам (World Computer Chess Championship, WCCC) не добавил, наоборот. Вот и получается нечто вроде соревнования ветеранов и пенсионеров. А вот прежде… на первом чемпионате, в Стокгольме… советская «Каисса»… вздыхают памятливые любители шахмат.

Да и десктоп, вполне пригодный для всяких стрелялок-бродилок, не может на равных тягаться с шестнадцатиядерными (а в threads’ах — тридцатидвух-) умело разогнанными экзомозгами заядлых кибергладиаторов. Девятьсот девяносто девять человек из тысячи плюнут и продолжат играть собственным умом — хорошо ли, плохо, но всегда интересно хотя бы себе самому. А один из тысячи начнет священную войну. Будет разгоняться, добавляться, разбираться в лучших шахматных программах, а самый догадливый станет экспериментировать с настройками программы и дебютными книгами. Последнее наиболее перспективно при недостатке средств на многопроцессорный кластер: дебют во многом определяет судьбу шахматной партии (и далеко не только шахматной), и хороший дебют стоит Hyper-Threading (то есть «гиперпоточности»). Тем более что многие эксперты считают Hyper-Threading скорее злом, чем добром, — только для шахматных программ, разумеется.

Для общественной жизни этот тысячный — сплошной убыток, потерянный материал. Не станет кибершахматист на собрания ходить, на митинги всякие, даже пьянки-гулянки ему не милы. К чему тратить деньги на пиво, когда нужно купить SSD-диск для шестифигурных баз Налимова, а это больше терабайта. Семифигурные — все пятьсот терабайт. Какое уж тут пиво…

В чём прелесть затеи, ради чего ведется шахматные киберпоединки, постороннему и не понять. Бегство в иную реальность, желание представить себя могучим и непобедимым, просто тихое помешательство? И перед кем похвастаешь, что вот давеча мой парень, Гудини-Про, сыграл вничью с целым кластером? На всю страну ценителей программных ристалищ если сотня наберётся, уже много.

Ступенью выше (а масштабом — так и целым небоскрёбом) — сообщества футбольных болельщиков. Не на сотни идёт счёт, а на сотни тысяч — не диванных, а реальных, с дубинками и коктейлями Молотова. Давным-давно, когда футболисты числились рабочими на заводах или служащими в армии, милиции или ещё где-нибудь, тот же машинист, милиционер или военнослужащий как-то мог отождествить себя с игроком «Локомотива», «Динамо» или ЦСКА. Я знал заядлого болельщика московского «Торпедо», который в оправдание своей страсти говорил, что ему двадцать лет служит верой и правдой автомобиль «Москвич». Тоже довод, хотя в мало-мальски приличном судебном разбирательстве Перри Мейсон или какой-нибудь другой адвокат разобьет этот довод на мелкие кусочки, каждый кусочек разотрёт в порошок, а каждую крупицу порошка завернет в особливую бумажку и выставит на продажу учебных пособий: мол, вот вам «ненадёжные аргументы». Но то прежде, сегодня же фанату не нужно и таких аргументов.