До строительства православного монастыря в Сахарне уже было множество прецедентов духовного затворничества. Первое упоминание этого места относится к 1241 году, когда христианские монахи укрылись от татарских набегов в скальных пещерах на противоположном от Сахарны берегу Днестра. Первое возрождение Сахарны в 1756 году состоялось как раз именно в скальном монастыре, когда в нём снова поселились монахи из монастыря Добровец.
В Сахарне две параллельных реальности. Одна — для приезжих православных верующих, которых видно за версту: девушки в красивых белоснежных платьях и косынках (считается, что для наиболее эффективной эксплуатации целительных свойств сахарнинского источника, в купальню следует погружаться в праздничных — белых — одеждах, погружаясь 3, 7, 9, 12 раз и непременно с молитвами), юноши с каким-то особым нежным блеском глаз. Если бы нужно было охарактеризовать одним словом молодых православных в Молдавии, я бы выбрал «доброту». По-русски это звучит не совсем точно, поскольку утрачивается дополнительные смыслы румынского слова bland (читается «блынд») — именно такой была овечка Миорица (читатели помнят пост об этой балладе).
Вторая реальность — для светских любопытствующих, не умеющих соединить в голове тягу к духовности с осознанием необходимости правильного облачения. Отсюда все эти шорты у мужчин и бейсболки у женщин. Внимательно ознакомившись с правилами поведения на территории монастыря в Сахарне, я уже было заколебался — а стоит ли искушать судьбу и соваться внутрь в своих поколенных бермудах, но все же рискнул и переступил порог выразительных врат.
(для просмотра в полный размер — откройте картинку в отдельном окне, либо сохраните ее на диск)
На удивление ничего страшного не произошло: ни тебе косых взглядов, тем более шиканья и упреков от постоянно скользящих мимо монахов и — чудо из чудес! — непременных околомонастырских старушек.
В кондуите на вратах также наложен запрет на фотографирование, но и этот непущай оказался чистой формальностью: повсюду туристы умиленно щелкали мыльницами в попытке зацепить кусочек духовности. Нас можно было понять: красота вокруг бушевала необыкновенная.
Атмосфера терпимости в Сахарне, должно быть, напрямую связана с уважением к Святому Писанию: «Благословен грядущий во имя Господне!» Именно эта строка из Иоанна (12:12) украшает одну из внутренних монастырских стен, решительно
В монастыре Сахарны два чуда: целительный источник и мощи святого Макария. Отец-игумен Макарий (в миру Михаил Тинку) был канонизирован совсем недавно — в декабре 1995 года. Неприметную жизнь свою Макарий прожил в местном монастыре. В 1964 году большевичьё Сахарну закрыло, превратив по скотскому обычаю в очередное непотребство. В данном случае — в психиатрическую лечебницу. Еще пять лет старец Макарий протянул лямку грустной жизни и тихо скончался. Похоронили его по соседству — в деревне Бичушка, где Макарий родился.
В 1991 году монастырь возродили, а отца Макария решили перезахоронить в стенах обители. Эксгумировали и поразились почти нетронутым останкам, источающим к тому же и сладчайший запах елея. После канонизации Св. Макарий был признан покровителем Монастыря в Сахарне, а его мощи выставлены в раке церкви Святой Троицы.
В нескольких шагах от этой церкви расположен один из самых красивых отводов святого источника:
Вода в роднике ледяная, сладкая и удивительно бодрящая. Мы, кажется, выпили литра по три, пока не угомонились.
С задней стороны монастыря открыта калитка, которая выглядит органичным связующим звеном между святым православным местом и святой же природой Сахарны. В ста метрах от монастыря, вглубь леса, на том же целительном источнике располагается купальня — людная словно одесский пляж.
Чуть в сторону от купальни — тропа, ведущая к 22 водопадам на речке Сахарна. Самый большой водопад называется Яма Цыгана и, судя по топографии, представляет собой идеальное место для укрытия угнанных лошадей. Видимо, так когда-то и было.
Яма Цыгана — место до того обворожительное, что потребовалась особая комбинация кнута и пряника для того, чтобы заставить Анастасию выбраться, наконец, из-под ледяных струй и продолжить изучение волшебных окрестностей. С Настей вообще что-то странное творится в непосредственной близости от воды: рот расплывается в блаженной улыбке, вытягиваются уши, мигом выдавая эльфийскую породу, а еще накануне казавшиеся неистощимыми запасы рациональности стремительно растворяются в единении с водной стихией.
