— Как же — зачем? Вот ты одна тут лежишь — ты одна и есть. А я тут лежу — во мне таких как ты тысяча! А если мне в бок воткнуть такую маленькую фишку, то в меня вся Ленинская библиотека влезет. Или даже две! Во!
— Не понимаю. Зачем ему вся библиотека? Он ее и за всю жизнь не прочитает. А я хоть и одна, зато любимая! Он меня всегда с собой берет и спать со мной ложится.
— Ничего, теперь меня брать будет.
— Не может быть. Вы меня пугаете.
— Может, может. Я дам ему больше возможностей.
— Каких возможностей? Что вы имеете в виду?
— Во-первых, я — не одна книга, а много. Во-вторых, у меня еще игры есть, и музицировать я умею. А если во мне кое-что есть, то и в интернет залезть смогу. Только я пока не знаю, есть это во мне или нет.
— Ах! Бедное, несчастное дитя Франкенштейна! И это в вас, простите, запихнули, и то. Взгляните на меня: красивое и гармоничное создание. Приятно посмотреть. А шрифт какой? Взгляните.
— Ну и что — шрифт? Да у меня этих шрифтов тыща! Хочешь — поменьше, хочешь — побольше, а хочешь — с наклоном, с завитушками всякими. Вот когда стемнеет, твои буквы и не видно будет. Как он будет читать? А у меня? Сделал буквы побольше да потолще — и читай дальше на здоровье. А может, во мне даже свет есть.
— «Сделал побольше». Хм. Простите, но мне кажется, что вы ничего не понимаете в буквах. Мой хозяин мою каждую буковку в лицо знает. С каждой — не один год знаком. А Вы говорите: «Сделал побольше». Никакой индивидуальности.
— Как же никакой? Посмотри, какая я симпотная: тоненькая, гладенькая, беленькая.
— Пушистенькая. Да, я где-то это слышала. Вот меня возьмешь в руку и сразу чувствуешь: солидное произведение, месяца на два, или так, вечерок скоротать, простите. А обложка? Ну, посмотрите, посмотрите.
— Да что — обложка? Во мне тоже книги с обложками есть. Ну, то есть с картинками как обложка. Но главное, что их много, книг-то. Едешь на работу утром, смешную читаешь для поднятия настроения. Едешь с работы — детективчик какой-нибудь, чтобы в метро не заснуть. Если таких как ты, то две брать нужно. А я — одна, л-е-е-егонькая.
— Ах, вы — бездушное электронное устройство. Меня, простите, писатель, художник слова, из себя лепил. Всю свою душу вложил. Ночи не спал. Другой художник, иллюстратор, картинки нарисовал. Издатель в красивый переплет одел, что глаз и руку радует. Шедевр.
— Переплет, картинки. Я же говорю: у меня тоже картинки. А вся душа писателя в текст вложена. В эти самые буквы. Просто во мне их читать удобнее.
— Ничего вы не понимаете. Я полагаю, вы на электричестве работаете? А если батарейка, простите, сядет, как вас читать? А?
— Ничего, моей батарейки на неделю хватит, а то и на месяц. А уж за месяц-то подзарядит хозяин.
— А вот меня заряжать не надо.
— Зато ты толстая.
— А вы, простите, тощая как глиста.
Ну, все, все. Хватит ругаться. Я вас обеих люблю. И обеих не брошу. Потому что одна для души, а другая + ну удобная она очень. Ну что тут поделаешь?
Электричка тронулась от станции Мытищи, и это означало, что ехать оставалось около двадцати минут. День сурка. Образ жизни типичного представителя офисного планктона притуплял утреннее настроение. Ни плохого, ни хорошего, никакого. Настроения просто не было. Потыкал в коммуникатор, скорее по инерции проверил почту, открыл читалку для КПК. На чем остановился, забыл, и пытался вчитаться, разыскивая контекст, который приведёт мозг путём сложных химических и электрических сигналов в канву произведения.
Одновременно я читаю четыре-пять книг. Первые две — это какие-нибудь «вечные» романы, типа морских эпопей Конецкого или «Башен» Кинга. Можно с любого места. И прочитано не раз.
Вторые две — неудавшиеся. Не зацепило, или зацепило, но опустило, или потерялся интерес.
И самая свежая — что-нибудь по отзывам, интересное, проглотил и забыл. На любое настроение. Но, как уже сказал, настроения не было. Сунул в рот подушечку жвачки, поморщился. Похоже начинал болеть зуб.
В Мытищах напротив села девушка. Ну девушка и девушка. Они все примерно одинаковые, студентки. Тем более, лица особо не видно, склонилась над книгой.
Угол зрения не позволял прочесть название на обложке. Ой, да не больно и надо...
Контролёры привычно гоняли «зайцев» по составу, выдавливая их словно поршнем из вагона в вагон. На станциях безбилетники перебегали «за спину» тем самым контролёрам-ревизорам. Обычная чехарда, даже не смешно.
Попутчица отвлеклась от своего чтива, провожая взглядом цепочку безбилетников, тут я её и рассмотрел. Перевёл взгляд на обложку и чуть было не подавился жевательной резинкой. Название книги было «Готовимся к отпуску: учим финский мат за 7 дней».
Степень моей оторопи, видимо, была настолько явно написана на лице, что попутчица прыснула со смеху.
Молчать и пялиться стало как-то невмоготу.
— Эээ... это то, что я думаю?
— В смысле?
— Это фальшивая обложка?
— Обложка настоящая, и книжка тоже. А надпись на обложке — фейк
