Новый советник президента России по правам человека Александр Федотов заявил, что его приоритет — десталинизация общества. Интересно, что под этим подразумевается? Ведь трудно поверить, что современное общество хоть сколько-нибудь сталинизировано. Или «десталинизация» есть российский аналог германской денацификации? Сомневаюсь. Нацизм — это государственная идеология, Сталин же — историческая личность. Как бороться с исторической личностью, к тому же умершей более полувека назад? Поединок с тенью, спиритоборство, кому сие нужно, кому от этого польза? Все равно, что сухое белье выжимать. Денацификация есть процесс искоренения всех проявлений национал-социализма, десталинизация — обличение пороков одного человека. Разные масштабы явления, следовательно, будут и разные масштабы последствий. Или все же под термином «десталинизация» подразумевается дебольшевизация России, и власть говорит одно, а подразумевает совсем другое? Ведь если хорош большевизм, то и Сталин, как неоспоримый лидер большевистской страны, тоже хорош. А если Сталин плох, то можно попытаться объявить, что плох и большевизм с объявленной общенародной или государственной собственностью на недра, землю, крупное производство. Действительно, старые представления о том, что нефть и газ являются общенародной собственностью, могут явиться зародышем если не сегодняшних, то завтрашних требований чёрного передела. Поэтому ликвидация подобных представлений под видом десталинизации выглядит здравой и своевременной идеей.
А ещё можно объявить деиваногрознизацию России. Ведь Иван Грозный, судя по многочисленным свидетельствам, был ещё тем типом: старшего сына убил, Новгород и Псков разгромил, библиотеку куда-то спрятал. Нет ничего более насущного, чем борьба с памятью о злом самодержце. Одолеем упыря — и настанет благорастворение воздухов.
В отличие от тем мифических и умозрительных — вроде эвентуальных российских инноваций, — тема вампиров самая что ни на есть реальная и серьезная. Серьезная — ибо на кровососах зарабатывают вполне реальные деньги.
Ну, вот что нам навскидку дает статистика — первые два фильма из вурдалачьей саги «Сумерки» собрали в прокате более миллиарда долларов. Уже на первую ленту,
А третий фильм,
Так что вампирская экономика — серьезный фактор экономики развлечений, приобретающей все больший и больший вес в постиндустриальном мире. Заметная часть контента. Ну а поскольку связь контента с самыми разными сферами мира ИТ — от электронных книг до стереоэкранов — очевидна, то к феномену вампиризма стоит приглядеться.
Начнем с того, что вампиры — почти наши соотечественники. Шумерская Лилу (в масскульте — шустрая барышня из «Пятого элемента»), еврейская Лилит (
Согласно академику Рыбакову навьи-упыри, кровососы-нежить — это враждебные мертвецы (о духах в том значении, в каком это трактует современная теология тогда говорить не приходилось...), поддерживающие свое существование жизненными соками живых.
Упыри — это убитые враги; люди, погибшие от стихийных сил (некоторые конфессии до сих пор подозрительны по отношению к утопленникам...). Их антагонисты — деды, свои мертвые, хранители рода, другой архетип, возвращавшийся к жизни в тяжелые времена (
