Другим интеллектуальным продуктом является Slackware. В пользовательских мечтах она появляется в виде зрелой женщины благородного происхождения, которая свою природную привлекательность ставит выше косметических изысков. Вероятно, именно поэтому "некоторые влюбляются в нее с первого взгляда", а "другие не могут понять, что те в ней нашли".
Мы завершили наше исследование скрытой сексуальности в альтернативных программах. Точнее, не в самих пакетах, а в том смысловом ареоле, который сопровождает их. Думаю, что приведенные в статье примеры достаточно аргументированно убеждают в том, что один из источников лояльности последователей Open Source — человеческие инстинкты любви.
Не берусь настаивать на том, что в широко распространенных проприетарных (закрытых) системах такого нет. Просто в качестве исследовательского материала мною был выбран именно Линукс и его последователи — я сам один из них и именно такая среда мне ближе. Посему в завершении хотел бы пожелать своим коллегам: любите то, с чем работаете — да любимы будете. В смысле получите от используемых программ максимум устойчивости и функциональности.
В минувшую субботу мы вернулись из Ришикеша в Дели. Номер в облюбованной гостинице ("Аджанта" в районе Рам Нагар) зарезервировал заблаговременно — недели за полторы. Правда, сделал это в нарушение всех индийских правил. Вернее,
"Элегантное разгильдяйство", однако, выступает атрибутом исключительно близких и знакомых индусов и никоим образом не распространяется на неблизких и незнакомых. Неумение проводить этот ценный водораздел обходится сахибам весьма и весьма дорого. Неумение можно понять. Корни его — в совершенно дурашливом, наивном и идеалистичном представлении о Бхарат на Западе как о стране непуганных блаженных идиотов, единственной пищей которых является ананда, ахимса, йога и прочие вариации на темы New Age.
Дурашливость эта распространяется в первую очередь на западных людей (из Европы и Америки). Русские и прочие азиаты (китайцы, бангладешцы, корейцы) впадают в иную крайность: относятся к Индии и к индусом сугубо потребительски, вне всякого художественно-духовного контекста, и в результате заслуженно получают по серьгам — холодное, иногда даже неприкрыто неприязненное отношение местных к "понаехавшим
Оба этих явления — "дурашливый подход" западных людей и наивный цинизм россиянцев, навеянный комплексом советской неполноценности и неизбывной потребностью постоянно самоутверждаться, — достойны внимательного изучения и анализа, который мы и начнём сегодня с первого — «дурашливого» — варианта.
Примером, достойным скульптуры Церетели, может стать диалог, состоявшийся за два дня до моего отъезда из Ришикеша, в интернет-кафе моего друга Джайанта Шармы. Диалог этот вели два павлина, наряженных в длинные белые рясы. Типа, «свами». Первый павлин — "свами Амрит", азербайджанец с биографией Мата Хари: за что-то, якобы, сидел при Советской Власти, вроде как бы диссидентствовал, после Перестройки отбыл в Германию, где почему-то не прижился, уехал в Индию, где потерял паспорт и перепрофилировался в мудреца-учителя ("свами"). «Амрит» очень талантливый манипулятор, знает много языков, обладает волшебной харизмой — столь волшебной, что друг мой, поэт Сергей Соловьев даже написал про него книгу (читать не обязательно, но меру охмурения можно ощутить уже по этой беседе, опубликованной в "Дружбе Народов"). Если бы я не занимался индийской философией и йогой 30 лет, то тоже, наверное, попал бы под пагубное влияние, однако же бог миловал: 10 минут оказионального прослушивания беседы "свами Амрита" с ещё одним — совсем уж бесталанным — «свами» из Германии хватило, чтобы задушить всякий интерес к этому персонажу in utero.
