Полицейские пропустили его без всяких вопросов. Переступив порог, Себастьян обнаружил еще один пост, на котором его попросили предъявить документы и нашли его имя в компьютере. Затем он прошел через арку металлоискателя, вдоль тела провели детектором, который запищал, почуяв лежащую в кармане мелочь. После чего, отметив у себя, что гость вошел на территорию министерства, указали дорогу к кабинету Исабель. Себастьяну пришло в голову, что такие меры предосторожности не совсем соответствуют рангу заведения. Или, может быть, реальная власть тайно переместилась и теперь сконцентрировалась в кабинетах манипулирующих статистикой личностей – тех, что благодаря опросам и анкетам как свои пять пальцев знали реакцию народа на любое, даже малейшее движение лидера; которые разрабатывали стратегию и тактику продажи имиджа правительства и вели рекламные кампании, способные заставить переварить даже несъедобное?
Длинный, хорошо освещенный прохладный коридор. Высокие стены пестрят плакатами, стендами и разноязыкими лозунгами, рекламируя бесчисленные планы правительства «усадить страну в эшелон Первого мира». Себастьян икнул. Реклама была отличного качества – по крайней мере в том, что касалось графического дизайна. Наверняка, «Имадженте». Сестра и ее шефы – настоящие асы в искусстве представлять и подавать повседневную ложь с таким потрясающим воображением, что легко напрочь забыть об отсутствии там и крупицы истины.
Кабинет находился в самом конце коридора. Себастьян постучал и услышал приглашение войти. Исабель разговаривала по телефону и жестом попросила его присесть и подождать. Себастьян устроился в кресле. На столике лежал номер «Тьемпос Постмодернос». Давненько не приходилось его читать. Впрочем, в этом нет ничего удивительного – меньше всего читают журнал те, кто над ним работает (ну, или читают в процессе работы над номером, а это вовсе не одно и то же: процесс охоты за новостями отбивает их восприятие как новостей). На обложке – фотографии Уилли Санчеса, лидера Сосаleros – Себастьян почему-то прочитал «Сосасоleros»[30] – и старика Марино, главы рабочего движения, который без устали напоминал народу о чинимых в семидесятые годы Монтенегро зверствах и обличал его новых союзников, именуя их продавшимися власти трусами и ищущими клиента побогаче проститутками. Пробежав глазами несколько строк – что-то на тему подписания некоего пакта для противостояния «новой диктатуре Монтенегро», – он бросил это печальное занятие. Скучно и утомительно.
На Исабель сегодня была красная шелковая блуза и изрядное количество румян на скулах. Себастьян подумал, что в ней есть что-то от агента Скалли из «Секретных материалов» и попытался представить ее с телом Фокса Малдера. Образ получился впечатляющим, но не слишком привлекательным и уж совсем не эротичным – Себастьян в очередной раз убедился, что никогда не сможет изменить Никки. Только лишь познакомившись с – выражаясь словами Пикселя – «потенциально подходящей для греха» женщиной, он тут же видел ее с телом или лицом мужчины, а представители сильного пола были для него в этом плане совершенно неаппетитными.
– Очень рада вас видеть, – улыбнулась Исабель, повесив трубку. – Как славно, что вы пришли. Кофе?
– Добрый день. Должен признаться, ваш звонок меня заинтриговал. Но у меня мало времени – мне нужно в издательство. Да, спасибо, с молоком и сахаром, пожалуйста.
Она занялась приготовлением кофе. Себастьян почувствовал, что замерзает – в здании явно не работало отопление. На столе хозяйки высились груды бумаг и стояла фотография зрелого мужчины и двух подростков. Значит, замужем. Но кольцо не носит.
– Тогда я вкратце, – кивнула Исабель, подав ему кофе и снова усевшись за стол. – Мое начальство в восторге от вашей работы. Не только начальство – я тоже.
– Спасибо, – проговорил Себастьян, потирая разнывшееся колено. – Но вы же знаете, что это был пустяк. Дело заняло не больше часа.
– То, что для вас является простым и естественным, вовсе не представляется таковым для всех остальных. Талант – искусство, которое не преподают в университете.
Если Исабель вызвала его, только чтобы расхваливать на все лады, то он теряет время. Еще одна из множества разочарованных художниц? К чему она клонит, к частным урокам?
– Самые грандиозные проекты обычно зарождаются из маленькой незаметной идеи. Кстати, вы удовлетворены вашей зарплатой?
– А почему вы спрашиваете?
– Потому что нам известно, что нет. Мы вовсе не просим вас бросить работу в издательстве – мы знаем, что вам нравится заниматься журналом. Но, может быть, вы могли бы перераспределить свое время и по утрам работать в издательстве, а после обеда у нас?
– А «Имадженте» здесь тоже как-то участвует?
– Нет, никоим образом. О нашем проекте известно лишь узкому кругу посвященных. Вам придется подписать кое-какие бумаги о соблюдении полной секретности.
