— Откуда ты знаешь?
— Да весь город уж знает. Задушили государя удавкой. И удавку там же рядом нашли…
Аюр поднял вымазанное пылью и слезами лицо:
— Это не накхи.
— А кто? — удивился горожанин.
— Ты сам сказал — Ширам заключил договор. Он бы никогда не нарушил его так подло!
— Это накх-то не нарушил бы договора? О-хо-хо… Они же дети Змея, ложь — их сущность…
— Нет! — крикнул Аюр, вставая. — Это не Ширам! Кто угодно, но не он! Он бы никогда не отдал такого приказа, даже если бы не договорился с отцом… Он был самым преданным…
Горожанин недоуменно поглядел на юного ария, то ли одуревшего от горя, то ли пьяного, пожал плечами и отвернулся, не желая спорить. Аюр, мгновенно забыв о нем, принялся проталкиваться вперед. Его пускали неохотно — на возвышении как раз начиналось действо. Как только край неба на востоке окрасился алым, раздалось слаженное пение жрецов, поющих древний грозный гимн вечному пламени, дарующему жизнь и пожирающему ее. По ступеням со стороны храма на краду поднялся дядя Тулум. Аюр его сперва даже не узнал — таким согбенным и постаревшим он выглядел. Взяв факел из рук помощника, верховный жрец поднес его к костру. Высушенные дрова, пропитанные маслом, затрещали и мгновенно вспыхнули. Пламя рванулось в светлеющие небеса, поглощая земное тело государя и унося его душу в выси, где ей было суждено соединиться с вечным светом Исвархи. Толпа то ли застонала, то ли ахнула. Жрецы продолжали петь гимн, заглушая вой пламени. Тулум стоял неподвижно, как статуя, с факелом в руках, и смотрел в огонь.
"Я должен быть там! — думал Аюр, распихивая толпу. — Это я должен был зажечь погребальный костер!"
Наконец он добрался до цепи городских стражников, но его отпихнули так, что он едва удержался на ногах.
— Пропустите!
— Пошел вон!
— Я прикажу казнить тебя, невежа!
— Иди проспись, пока цел! — рявкнул стражник, отталкивая перепачканного, взлохмаченного юнца, явно пребывающего не в себе.
Аюр в бешенстве кинулся вперед.
Потасовка привлекла к себе внимание стоявшей за цепью стражников группы придворных. Несколько человек оглянулись, недовольно поглядев вниз, и Аюр вдруг встретился глазами с мужем своей старшей сестры Кираном.
— Киран! — закричал он, махая рукой. — Это я!
Родич прищурился, вглядываясь в зовущего, и вдруг на его лице отразился неподдельный ужас.
— Киран! — крикнул еще раз Аюр.
Но тот отвернулся и сделал вид, что ничего не слышит.
Царевич, решив, что зять не узнал его, снова рванулся вперед, но тут что-то обрушилось ему на голову, и больше он уже ничего не видел и не слышал.
Жители ближних к столице поселений, невесть как прознавшие о гибели государя, мятеже накхов и исчезновении царевича, спешили покинуть свои дома и бежать куда глаза глядят, прихватив лишь самое ценное и еду на ближайшие дни. Без малого восемь сотен накхов — Жезлоносцы Полуночи, свита вождей двенадцати великих родов, наемные стражи караванов и мастерских, телохранители знатных арьев — двигались в сторону родных гор, по пути врываясь в мирные селения и унося с собой все съестное, до чего могли дотянуться. Малейшая попытка сопротивления грозила неминуемой смертью — накхи спешили. Это спасало одних и обрывало жизнь другим.
Вытянувшаяся змеей колонна рысью двигалась к югу вдоль берега одного из притоков великой Ратхи. Здесь уже начинались бесконечные травянистые степи, которые тянулись до самых полуденных пределов Аратты и дальше. Позади конных воинов, стараясь не отставать, но все же не поспевая, тащились возы обоза с немногими жившими в столице домочадцами и старыми воинами, более неспособными долго сидеть в седле. Высокие травы заливных лугов прорезались едва заметной дорогой, прежде не видевшей столь грозного войска — путь в Накхаран никогда не считался особо проезжим.
Ширам с застывшим лицом ехал впереди отряда, стараясь осмыслить произошедшее и отыскать наилучший выход из той западни, в которую угодил и он, и все накхи. Теперь его вдобавок обвиняют в цареубийстве, и возможности опровергнуть мерзкое обвинение нет. Значит, впереди война. Конечно, Хаста прав, говоря, что нужно отыскать Аюра. Но как это сделать? Тот союз с храмом, о котором говорил Хаста, был бы весьма полезен, но только одна беда — он запоздал. Неизвестно, предусмотрел ли Киран такой поворот или же обладал способностью мгновенно принимать верные решения, но приходилось признать — здесь враг победил. Но бой не закончен…
— За нами погоня.
Один из бывших наемных стражей на взмыленном коне подлетел к саарсану. Ширам не стал его расспрашивать, попросту развернул коня и пристально глянул назад. Край неба заволокло облако пыли — столь широкое, что сомнений быть не могло. За накхами двигалась стена колесниц.
— Похоже, Киран не успокоился, — процедил Ширам. — Что ж, придется ему в этом помочь.
